Книга Попечительница, страница 139 – Наталья Шнейдер

Вот и про мою ярмарку весь город говорит. Одни — что губернаторша затеяла богоугодное дело. Другие — что проще было бы собрать пожертвования по подписному листу, а не тешиться балаганом с дочерью начальника сыскной полиции и наряженными сиротами. И где она, граница, за которой доброе дело становится прихотью барыни, которой скучно сидеть дома?

Хор запел, и я поймала себя на том, что прикидываю, хватит ли в Дворянском собрании места для всех собравшихся. Отец Павел прочитал проповедь — как всегда, давая повод задуматься.

После службы я осталась на исповедь — на Страстной неделе тянуть дальше было нельзя. Умалчивать о главном я давно привыкла, а поводов покаяться в нарушении поста, в отличие от прежних недель, не нашлось. Отец Павел накрыл мою голову епитрахилью, прочел разрешительную молитву, и мы распрощались.

На паперти меня перехватили Ладынины, мать и дочь.

— Анна Викторовна, голубушка, вы уже слышали?

Не слышать было мудрено. Паперть гудела, как улей, и обсуждали на ней явно не Евангелие.

— Ночью к Лерхенам забрался грабитель! — Ладынина-старшая понизила голос ровно настолько, чтобы ее слышали все в радиусе трех саженей. — С ножом! Барышню едва не зарезал.

— Едва не зарезал, — эхом повторила дочь.

Похоже, новость взволновала Лизаньку настолько, что она забыла и про ресницы и про то, что барышне не подобало вмешиваться в разговор старших.

— Слава богу, генерал Вранов как раз оказался неподалеку, — Ладынина-старшая выдержала многозначительную паузу с мастерством актрисы провинциальной трагедии. — Как раз ночью.

— Вечером, — поправила я.

— Говорят, его видели с окровавленным рукавом! — поправку Ладынина проигнорировала. — Как только до смертоубийства не дошло!

— Господь милостив, — я перекрестилась.

И этот намек тоже проигнорировали.

— А ведь генерал у вас остановился, Анна Викторовна. Как он? Серьезно ли ранен?

— Николай Алексеевич вышел к ужину и выглядел совершенно здоровым, — сказала я чистую правду.

— Но все же удивительно, как вовремя он оказался рядом! — многозначительно понизила голос Ладынина-старшая.

«Дух празднословия не даждь ми». Полчаса назад мы все хором об этом просили.

Ладынина-младшая покосилась на ограду церкви. Туда, где Варвара о чем-то негромко разговаривала с Арсеньевой. Если обе и слышали, о чем гудит паперть, то виду не подавали.

Я проглотила все что могла бы сказать Ладыниной-старшей: губернаторше не подобает нецензурщина. Вежливо улыбнулась:

— Прошу меня извинить. Мне нужно поговорить с Варварой Федоровной.

В спину тут же уперлись взгляды. Пусть смотрят, для того я и здесь.

И Арсеньева и Варвара поклонились мне первыми. Я вернула поклон.

— Варвара Федоровна, — сказала я достаточно громко, чтобы услышали те, кому следовало. — Как вы? Я очень беспокоилась.

— Благодарю, Анна Викторовна. Все хорошо.

— А ваш батюшка? Происшествие ему не навредило? Волноваться ему никак нельзя.

— Ему рассказали лишь то, что в дом забрался вор, и что вора повязали. Батюшка удостоверился, что никто из домашних не пострадал и сейчас спокоен.

— Если понадобится помощь или просто компания, пожалуйста, посылайте ко мне без всякого стеснения. В любое время.

Варвара едва заметно улыбнулась.

— Вы очень добры. Но компании у меня в ближайшие дни, боюсь, будет даже больше, чем хотелось бы. Ночь мы провели в обществе господина Строганова и его людей, а сегодня, полагаю, нас почтит визитами половина города. Выразить сочувствие.