Книга Венец из волчьих ягод, страница 92 – D. Scriptor

— До помолвки пара дней, — жарко прошептала я в его губы. Варасса обмяк, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. — Но я не нарушу законы, если сделаю так, — с этими словами я толкнула его в грудь, повалив на подушки, а сама взобралась сверху. Принц раскинул руки в разные стороны, готовый выполнить любое мое желание. И ради того, чтобы он смотрел на меня так всегда, я и сама готова была на все.

Мои руки скользнули к завязкам на боках. Скользкие шнурки были затянуты кое-как в две руки, и я с легкостью распустила небрежную вязь. Варассу подо мной подбросило. Я метнулась к его лицу, пылко поцеловав.

— Одно твое слово, я перестану, — заверила я, внимательно посмотрев в его глаза.

— Я весь ваш, — прошептал принц, призывно раскрыв губы. Я снова пропечаталась к ним в поцелуе, взявшись за шнурок на другом боку. Это платье словно было создано для того, чтобы его снять.

Подумав об этом, я едва ли не затянула веревочки еще туже. Варасса предпринял попытку помочь, но довольно быстро сдался, предпочтя просто лежать подо мною, шумно дыша. Я хмыкнула, проведя пальцами по полоске оголенной кожи на боку. Юноша дернулся, хрипло вздохнув. Его губы дрожали.

Воеводы часто рассказывали о Маут Гуламе. О том, что сражается он как зверь и выглядит, как ожившая скала. И никто в целом мире не узнает, о том, как звучат его стоны. Никто кроме меня.

Последнее, что удерживало платье на теле Варассы, были пуговицы на плечах. Расстегни их, и наряд распадется на два отреза ткани, расшитых серебром. Представив эту картину, я шумно выдохнула, склонив лицо к вырезу на крепкой груди. Сквозь плотный шелк были видны очертания напрягшихся сосков. Повинуясь спонтанной мысли, я обхватила один губами, ощутив жар кожи даже через ткань.

— Княжна, — принц сипло выдохнул, прикрыв лицо ладонью. Я подняла на него глаза, выпустив изо рта сосок.

— Сильва, — шепнула я, склонившись над его губами. — Можешь звать меня Сильвой.

— Сильва, — повторил он хриплым шепотом. Я сглотнула, потянувшись к пуговицам, скрепляющим рукава.

В моей душе пылали пожары, вздымаясь до самых небес. От возбуждения искрило перед глазами, но я не оглядывалась назад. Первая пуговица была расстегнута. Варасса не спускал с меня взгляда, и я видела в его глазах такой же огонь. Двое безумцев, бросивших вызов многовековым законам ради своего удовольствия.

Только когда я разобралась со вторым рукавом, сообразила, что сама была при полном параде. Слегка отстранившись, я села принцу на живот и вцепилась руками в пояс длинной туники. Варасса отвел глаза, залившись стыдливым румянцем. И женщину обнаженной он не видел? Я заулыбалась, скинув с плеч ситцевую рубаху и оставшись в полупрозрачной сорочке.

— Что же, ваши законы и женщины запрещают касаться? — я выгнулась, качнув полными грудями. Бесстыдная плутовка.

— Только когда они сами об этом попросят, — сдавленно произнес принц, не поднимая взгляда.

— Тогда я прошу.

Варасса вскинулся, посмотрев в мои глаза. Я улыбнулась, взяв его руку и прижав к своей щеке. Мне так сильно хотелось нежности. Принц осторожно провел пальцами по моему лицу, так и не опустив взгляда ниже. Прелесть, какой скромник. Во мне взыграл азарт, и я склонилась над ним, прижавшись грудью к его груди.

Мои губы коснулись его подбородка, потом скользнули к шее. Я прикусила теплую кожу, а Варасса переместил ладонь на мою спину, прижав меня к себе теснее. Глухо застонал. Я лизнула дернувшийся кадык, обласкав руками его напряженные плечи. Только дернуть, и ткань спадет с его тела, обнажив полностью. Но не сегодня. Я тихо выдохнула, поцеловав его ключицу. Принц гладил мою спину, беззвучно шевеля губами. Красивый, такой до одури красивый, что хоть сгорай дотла. Видят боги, если бы не клятые правила, я бы сделала с Варассой все, что только возжелала бы. Как и собиралась. Но сейчас могла только мечтать о дне помолвки, как о самом прекрасном из торжеств.