Книга Венец из волчьих ягод, страница 91 – D. Scriptor

Обхватив его лицо обеими руками, я заглянула в темные глаза, пытаясь считать все эмоции до единой. Но заметив там никуда не девшийся страх, напряглась.

— Что ты хотел мне рассказать, Варасса? — имя, слетевшее с моих губ, заставило принца вздрогнуть. Он накрыл мою ладонь своей, безвозвратно потерявшийся в своих ощущениях.

— Меня никогда раньше не касалась женщина.

Признание застыло между нами, и комната погрузилась в звенящую тишину. Мое сердце отбивало глухую дробь, отказываясь верить прозвучавшим словам. Это все чушь, откровенная и бесстыдная. Я недоверчиво прищурилась, но Варасса вдруг сжался, словно готовился принять удар. И в этот момент я все поняла.

До того, как в свои права вступила Эпоха Звезд, в Эголле правили короли, и при них существовали зверские законы, диктовавшие девушкам сохранять целомудрие до свадьбы. С приходом Дома Камня и Ивы все изменилось, об унизительных правилах было забыто… так я думала до сих пор. На самом деле вместо отрубленной драконьей головы выросло еще две.

— Что вас удивляет, княжна? — Варасса нашел в себе силы на улыбку. Мне было не до смеха.

— То, что вы принц, и на вас распространяются общие правила, — ровно ответила я, не убирая рук с его лица.

— И что? — Варасса оскорбленно вскинул бровь. — Для меня законы Эголлы так же священны, как для любого другого мужчины.

— Прошу прощения… Я не хотела вас обидеть. Просто это удивляет. Я лишилась девственности в восемнадцать, — необдуманно призналась я, и на мгновение в голове всплыл светлый образ Асена.

Варасса молча кивнул, никак не отреагировав на мои слова. Я же окунулась в новый пожар, на этот раз вызванный осознанием того, что мужчина передо мной не знал до этого близости. Я буду первой у него. И на место обжигающего желания пришло острое чувство ответственности за чужие чувства.

Я медленно выдохнула, поймав взгляд темных глаз, и ободряюще улыбнулась. Стыд за сказанные ранее жестокие слова обдал кипятком, но я заставила себя собраться. Варасса не отводил взгляда, смотрел с какой-то неземной преданностью, и у меня не было права на ошибку.

Я нагнулась к его лицу, оставив теплый поцелуй на лбу, провела носом по щеке, вслушиваясь в чуть сбитое дыхание. Прильнула грудью к его груди, плотнее прижалась бедрами, чувствуя его возбуждение. За двадцать восемь лет — ни разу? Значит ли это, что я первый раз дарую ему сладкое удовольствие?

В старой Эголле глиммам, лишившимся девственности до свадьбы, вырезали детородные органы и сшивали обезображенную вульву.

— Тебе нельзя, верно? — догадка прошибла до костей. — До свадьбы? Это карается наказанием, я права?

— Да, — Варасса чуть отвернулся, и плечи его мелко подрагивали. — По новым законам — до помолвки.

— Почему ты не рассказал? — тихо спросила я, осторожно повернув его голову к себе. — Я не заставляла тебя. Почему не остановил сейчас?

— Слово женщины — выше любого закона, — заученно произнес принц, а я болезненно улыбнулась, прижавшись к его губам.

— Глупый. Мое слово такое же, как твое. Я не хочу, чтобы тебе было больно, — я поморщилась, подумав о том, что Каланта, наверняка, пожелала бы лично наказать сына. — Прости меня.

Варасса уставился на меня во все глаза, и я едва удержала улыбку. Боги. Неловкий, растерянный, такого бы только целовать днями напролет. Я мотнула головой, подавшись еще ближе. Принц застонал, попытавшись отстраниться. Я не позволила. В таком виде я ему из покоев все равно выйти не дам.