Книга Венец из волчьих ягод, страница 39 – D. Scriptor

Они о чем-то говорили, о чем принц уже и не вспомнит — метка начала жечь с большей силой. Кажется, Сильванна кликнула лекаря, и пришедшая глимма напомнила Варассе, что мать давно его ждет. У него не хватило сил на ухмылку, но принц прекрасно знал, что сейчас ему никто не поможет, потому что королева Каланта лично приказала не вмешиваться. Ее строжайшее слово касалось каждого жителя замка, слугу и легионершу, всех до единого. Кроме княжны Сильванны.

Она прижалась к нему с боку, закинув руку к себе на плечо, и Варасса дернулся всем телом. Эголльские мужчины на всю Миагеру славились своим целомудрием. Ни для кого не было секретом, что они хранили свои тела для жены и не касались других женщин, не смотрели в их сторону. Принц не был исключением, поэтому внезапная близость всколыхнулась пожаром. Агония боли и искры смущения смешались в одно, рождая нечто мучительное. И сладострастное.

За такие мысли в Эголле могут казнить.

Сильванна уверенно вела его вперед, Варасса все больше наваливался на хрупкое женское тело. В разы сильнее его собственного. Каким-то краем своего разума принц даже подумал, что умирать в таком положении будет совсем не жаль. Пусть княжна и дальше пышет ненавистью в его сторону, пусть продолжает говорить с пренебрежением и злостью. Она была прекрасна в своем ледяном гневе, и Варасса не станет этого отрицать.

Сильванна принялась грызться с королевскими стражницами с таким напором, что принц невольно испугался за последних. Замок Альпутты еще никогда не знал подобного. Среди слуг уже ходил толк, будто молодая львица перегрызет глотку старой раньше положенного. Варасса слушал эти слухи и мысленно соглашался.

— Помогите ему. Быстрее, — не повышая голоса, приказала Сильванна. Перед глазами все плыло и полыхало. Варасса стиснул зубы, чтобы не закричать от боли.

Стражницы подхватили его под руки и потащили на южную террасу. Принц изловчился, чтобы в последний раз посмотреть на княжну. Он справедливо считал, что теперь она вряд ли возжелает с ним говорить, со слабым, измученным, совершенно никчемным. И Варасса думал о том, что ради ее взгляда не страшно будет пойти против материнских приказов.

— Глупый мальчишка, — привычно поприветствовала его королева, когда сына швырнули ей под ноги. Он был бессилен, чтобы даже на колени подняться. Лежал пластом и содрогался всем телом.

— Ему помогла княжна Сильванна, — сухо отчиталась одна из стражниц, заставив Каланту дернуться в сторону.

— Бестолковый! — королева резко схватила его за волосы, приподняв над землей, и отвесила звонкую пощечину. Варасса не сдержал стона, почувствовав привкус крови. — Я предупреждала тебя! Княжна не должна была видеть тебя таким! Какая женщина согласится связать свою жизнь с таким посмешищем даже ради эголльского трона! — мать брызгала слюной, какая капала с ее клыков. — Прочь! — гаркнула она на стражниц, и тех как ветром сдуло. — Ты будешь наказан, — бесстрастно сообщила Каланта, приходя в себя. — И попросишь прощения у княжны. Можешь в ногах у нее валяться, но пусть забудет сегодняшний позор.

Королева затихла и швырнула на пол склянку с лекарством. Варасса с трудом откупорил пробку и вдохнул спасительные пары. Жжение и боль отступили, возвращая способность здраво мыслить. Вернулась сила, разлившись по венам. Принц глубоко вздохнул, сев на колени, и глубоко поклонился, касаясь покрытым испариной лбом каменной плитки. Мать продолжала молчать, и лишь гневное сопение выдавало ее с головой. Она была чудовищно зла.