Книга Венец из волчьих ягод, страница 270 – D. Scriptor

— Простишь все унижения? — вклинилась Нингаль, словно хищная змея, ожидая ответа. Сильванна посмотрела на нее.

— Это достойная плата за мое предательство, — после этих слов Ганна вздрогнула, и в ее взгляде мелькнуло сожаление. — Я не оскорблена.

— Что ж, — Алекай медленно кивнул, глядя на дочь с гордостью. Варасса никогда не ловил на себе подобных взглядов. — Будь по-твоему. Пусть убираются в гостевые комнаты, — рявкнул князь, и купцы, спешно собравшись, скрылись на лестнице.

— Маут Гулам мог бы исполнить наказание прямо здесь, — Нингаль разочарованно скривила губы, окинув Варассу насмешливым взглядом. — Или вы только умеете бросаться громкими словами, Ваше Высочество?

— Я исполняю приказы принцессы, — прорычал Вар. Советница ухмыльнулась, угадав неозвученное продолжение фразы — «а не ваши».

Их безмолвное противостояние продолжалось несколько секунд. Нингаль чувствовала, что Вар ее больше не боялся, а сам он думал лишь о том, чтобы поскорее увести отсюда Сильванну и закончить этот бесконечно долгий вечер. Его нареченная лишь делала вид, что минувшая сцена нисколько ее не взволновала, на деле же Варасса прекрасно ощущал ее горечь. И сомнения. Сильва сомневалась в собственном выборе, и это отзывалось больнее всего.

— Перенесем ужин на завтрашний вечер, отец, — она словно бы отмерла и, больше ни на кого не глядя, устремилась прочь.

Варасса, не медля, поспешил следом под ехидный взгляд Нингаль и неодобрительный — князя. Однако никто из них не попытался его окликнуть и указать на место, отведенное мужчине, еще не мужу. Видят богини, Вар все равно бы не внял их словам.

Сильванна замедлила шаг лишь спустя два лестничных пролета и один жилой коридор. Все это время Варасса шел за ней, молчаливо и терпеливо, самое малое, что он мог сейчас сделать.

— Ты можешь идти отдыхать, — шумно выдохнув, произнесла Сильва. Она стояла к нему спиной, и Вар видел, как были напряжены ее плечи.

— Я хочу остаться с тобой, — он сделал шаг, потом еще, пока не подошел к ней вплотную. Сильванна не шевелилась, пытаясь удержать внутри себя все слезы и обиды. — Позволь мне побыть рядом. Я все выслушаю, всю боль заберу себе, — Варасса робко, готовый в любой момент отстраниться, обнял ее, прижав к своей груди. — Знаю, тебе сложно. Я помогу.

— Чем, Вар? — Сильванна развернулась к нему лицом, но не отпрянула. Смотрела с мольбой, словно, правда, хотела верить в то, что все ее муки испарятся рядом с ним. — Я еще девчонкой играла с купеческими сыновьями. Ганна говорила, что я ей как дочка, которую она всегда хотела. В княжеском тереме я была гордостью семьи, была красивой куклой без лика и души, но там, рядом с Асеном и Гурьяном, я была настоящей. Была просто ребенком.

Ее откровения лились рекой, и все их Варасса пропускал через себя, вдыхал вместе с воздухом. Почему-то ему казалось, что жизнь красногорско й княжны и жизнь эголльского принца должны отличаться. Сильванна не выглядела несчастной, когда они только познакомились, она полыхала силой и уверенностью, словно костер. По малодушию Вар решил, что она выросла в любви и счастье, на деле же ее душевные раны были намного глубже его собственных.

— И знаешь, я боялась, так боялась, что после всего Ганна поступит именно так, — Сильва надрывно вздохнула, скомкав ткань одежд на его груди. Варасса сжал ее ладони. — Она считает меня предательницей и совершенно права в этом, — эти слова были подобно самым острым из клинков, но принц лишь качнул головой и прижался губами к прохладному лбу Сильванны. Она прикрыла глаза, цепляясь за его нежность, словно за спасение.