Книга Венец из волчьих ягод, страница 137 – D. Scriptor

«Буду ждать вас, мой принц. Возвращайтесь в здравии. Ваша невеста».

Жестокая в своем коварстве. Прекрасная в своей нежности. Сильванна либо сгубит его, либо спасет. Варасса не был сентиментальным дурнем и не верил во всепобеждающую любовь, потому что всю свою жизнь гнил в ненависти. Он видел, как женщины унижали и стаптывали мужчин, как мужчины в обиде травили своих жен, а следом кончали с собой. От Сильванны несло силой, давящей, тяжелой. Варассе не справится с нею, и он прекрасно это осознавал. Принц насквозь прокусил клыком разбитую прежде губу и выгнулся, насчитав сорок первый удар.

И Варасса отдавал себе отчет в том, что опомнился слишком поздно. Сильванна уже сжала изящными пальцами его измученное сердце, и он не собирался этому противиться. Княжна ясно дала понять, что жаждет лишь его тело, и никакими глубокими чувствами все это не кончится. Вар понимал это. Но врать самому себе больше не станет. Он сдался своей невесте, с концами сдался той, что ждала его и не обещала ничего в ответ.

Пятьдесят.

Ульва бросила прут в тлеющие угли. Все ее лицо и одежда были в крапинках крови, его, Варассы, крови. Принц с трудом поднял голову, чтобы взглянуть на своих мучителей и улыбнуться той улыбкой, какой улыбаются победители. Никто из них не знал, что сердце его горело огнем и какой-то беспечной радостью. Силой, что теплилась где-то глубоко внутри.

Каланта озлобленно искривила губы, подскочив к сыну, и схватила его за подбородок, больно оцарапав кожу.

— Что ты лыбишься, мальчишка? — прошипела она, сжав его лицо. Вар не ответил, зарычал. — Понравилось? — издевательски спросила мать, когтями впившись в его щеки. — Ненавижу тебя, — тихо сказала королева, тоже улыбнувшись. — Так сильно ненавижу тебя. Из вас двоих, выжить должна была она, а не ты. Лучше бы ты умер, а она осталась.

Каланта оттолкнула его, с презрением отерев ладони о форму. Достала из-за пазухи склянку с зельем и бросила под ноги сыну. Варасса дрожащими руками поднял ее, вдохнув спасительные пары. Жжение в метке уменьшилось, пока вовсе не сошло на нет. Принц нашел в себе силы, чтобы поднять на королеву взгляд. Эштар и Ульва, не сговариваясь, покинули шатер.

— Так может вам отдать свой престол мертвячке? Так будет легче всем нам, — едко предложил Вар, чувствуя, что сознание ускользает, уступая место мраку. Боль забирала свое.

— Как ты смеешь! — взвизгнула Каланта, наотмашь ударив его по лицу. Варасса дернулся. Откуда-то снова пошла кровь. — Никогда больше не говори о ней, слышишь? Никогда!

Мало кто знал страшную тайну Дома Камня и Ивы. Мало кто помнил, что в зимнюю ночь в королевской семье родилась двойня, чистокровная маленькая глимма и урод-полукровка. И никто не знал, что девочка умерла два месяца спустя по ошибке нянюшек. В той люльке мог оказать Варасса, но отчего-то няньки отдали предпочтение его сестре, поплатившись за это жизнями. Каланта внушила себе, что умереть тогда должен был Вар, а не благословенная принцесса Ансара, наследница и надежда.

Быть может, если бы сестра не погибла, Варассу ненавидели бы куда меньше. Он бы просто стал тенью, никому не нужной, прячущейся по углам. Его бы спешно женили на знатной старой глимме и выслали прочь из дворца, пока Ансара бы готовилась стать королевой. Все было бы куда проще, это правда.