Книга Венец из волчьих ягод, страница 138 – D. Scriptor

Только без Сильванны, а это в тысячу раз больнее, чем все плети в мире.

— Ты просто никчемность, — устало выдохнула мать, отойдя от него. Вар дернул уголком рта, вцепившись руками в землю. Он устал, так устал… — Когда ты сдохнешь, я устрою по этому поводу праздник.

— Боюсь, матушка, вы до этого дня не доживете, — сипло отозвался Варасса и провалился в спасительное небытие.

Каланта грязно выругалась над бессознательным сыном, пару раз ударив того ногой в живот, и вышла прочь из шатра, чтобы отдать распоряжение поместить принца в лазарет.

…Вар не приходил в сознание следующие три дня, что повременило возвращение в Эголлу. В ночь четвертого дня королевский фрегат направился к родным берегам.

К вечеру я словно сошла с ума. Все мое тело изнывало от какого-то странного, ни с чем не сравнимого чувства. То была боль, но не моя, чужая, она вгрызалась в мое сознание, выедала черные дыры. Советница Юта, завидев меня в таком состоянии, посоветовала обратиться к лекарке. Смертельная бледность и обезумевший взгляд напугал бедную Клео, когда я вернулась в комнату. Я же не могла продышаться.

— Что же это, милая моя подруга? — я вцепилась в волчью шерсть, бессильно осев на кровать. Оборотница завыла на одной тоскливой ноте. — Словно сердце рвется. Больно, чудовищно больно.

Прошедшие шесть дней грудь тоже давило, но не так сильно, а сейчас эта мука достигла своей вершины. Мгновение, я вывернусь наизнанку. Но я прекрасно знала, что с телом моим все было в порядке, то была душа, она была не на месте. Боги, почто мне все это. Волчья Княжна давно разучилась тревожиться и тосковать, она отдала всю себя служению великой цели, но не беспокойству о чужой жизни.

— Стряслось что-то. С ним стряслось, — прошептала я, зарывшись носом в волчью холку. Клео заскулила и вдруг спрыгнула на пол, обернувшись человеком.

— Виви, — она обняла меня, принявшись целовать мои щеки. — Вернется, и все хорошо будет. Я не знаю, может то и не его кровь была. Зря я тебя взволновала! Прости, Виви, — волчица прижала меня к своей груди, а я всхлипнула, неожиданно для нас обеих.

— Каланта наказала его, жестоко наказала, сердцем чую! А я! Я не смогла защитить. Надо было зубами рвать, надо было поставить условие, надо было до конца идти. Не отпускать его! Не отпускать…

— Виви, — Клео расплакалась, начав подвывать даже в человеческом облике. — Не вини себя, только не вини!

— Снова… потеряла…

Я же не исцеловала, не изнежила его так, как хотела, не провела в его объятиях всю ночь напролет, не проснулась утром, чтобы — рядом. Сердце мое дрогнуло, я сжала пальцами простыни, медленно выдохнув. Бесполезно бороться с самой собой, все, что ощущала, теперь снаружи, можно было коснуться оголенных нервов и заплакать от бессилия. Что же вы, принц, со мной делаете?..

Завтрашним утром я свершу задуманное, больше не помедлю. План был сырой, недодуманный, но я по натуре была такой, ненавидящей отступать. Я здорово рисковала — и ради чего! Расскажи я об этом Химере, она бы не моргнув и глазом убрала бы меня с этого задания. И поступила бы правильно. Вот только и я не ошибалась в своих решениях. Я не отвернусь от Варассы, просто потому что у будущей королевы должно быть сердце. Просто потому что мой принц заслуживает поцелуев, а не боли.