Книга Кощею не нужна невеста!, страница 9 – Тори Тотори

— Какие русалки! Ты как сюда пролез? — воскликнула Злата, совсем позабыв кого надеялась подкараулить. — Отвечай по добру!

Человечек вытянулся, зыркая по сторонам желтыми глазищами.

— Неужто нечистый, — выдохнула Злата, с открытым ртом оглядев избу, будто впервые в ней оказалась. Вспомнив ее заброшенность и чистую утварь среди пыли, она грозно зыркнула на человечка. Тот заметался, будто не мог решить на печку ему лезть или выбежать на крыльцо и позвать всю честную нечисть на подмогу. Злата опередила его, споро захлопнув дверь. Раскинула руки в стороны, готовая ловить вторженца. Но тот лишь попятился и, тряся сивой бороденкой, прислонился спиной к печи. Присмотревшись к человечку повнимательнее, Злата заметила, что не такой уж он неприбранный. Не такой уж старый. Седые волосы и борода, хоть и торчали во все стороны, были чистыми. Совсем детские руки и босые ноги розовели под перелатанной, но весьма опрятной одежкой.

— Ты кто таков будешь? — прищурившись, спросила Злата, наклонилась и уперла руки в колени.

— Домовые мы! — выпятив грудь, грозно ответил человечек, но тут же снова ссутулился и сверкнул янтарными глазами исподлобья. — А ты чего в чужом доме хозяйничаешь?

— Сдается мне, что и ты никакой не хозяин тут! — выпрямившись, ответила Злата.

— Конечно нет! Но…

— Вот и помалкивай, — перебила она, подбоченясь. — То-то я пришла в заброшенную халупу, что хозяина в ней не имеется!

Человечек задохнулся от возмущения, сжал свои смешные детские кулачки и побагровел до ушей. Да слова вымолвить так и не смог, только вращал желтыми глазами, открывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Ладно уж, будет краснеть, — примирительно сказала Злата и, осторожно подойдя ближе, присела перед ним на корточки.

— Я честно прибирался, пока ждал, — всхлипнув, прошептал домовой, и опустил косматую голову. — Но никто так и не вернулся.

— И так бывает, — сказала девушка, печально улыбнувшись, но тут же весело добавила: — Меня Златой кличут, а это Белёнушка.

Домовой уставился на мышь, что сидела на плече девушки, и удивленно приподнял брови, глядя то на Злату, то на ее питомицу. Хотел было что-то сказать, но поджал губы и повел плечами.

— Тебя как звать-величать? — Злата протянула руку, чтобы пригладить его всклокоченные волосы, но янтарные глаза вновь грозно сверкнули из-под курчавых бровей. От неожиданности девушка плюхнулась задом на пол и ойкнула. Домовой дернулся к ней, озабоченно разглядывая, но ближе не подошел. Злата неуверенно захихикала. Домовой нахохлился, ручки на груди скрестил, взгляд отвел. Увидев его растерянность на бородатом, но детском лице, Злата и вовсе зашлась смехом, чуть не покатываясь по полу.

— Ты зачем ложку мою переворачивал? — отсмеявшись, спросила она и почесала мышь меж ушей. — А метлу метелкой кверху кто ж ставит?

— Ложка узором расписным радовать должна, а метла кривая станет, коли на метелку ее ставить! — возмутился домовой, потешно топнув ножкой.

Злата вдруг вспомнила стряпухины наказы, что вполуха слушала, пока с чернавками околачивалась. Мол, ложка кверху чашечкой не к добру лежит — лизнет ее нечистый и болезнь случится с тем, кто ложкой этой щи похлебает. А коли метлу перевернуть, так нечистые и вовсе набегут, житья не дадут! Девчонкой Злата верила этим сказкам, а как подросла привычка уже и прижилась. Теперь же в словах домового оказалось больше смысла, чем в тех россказнях.