Книга Кощею не нужна невеста!, страница 12 – Тори Тотори

Татко замолчал. А сидящая на постели Злата сквозь густую пелену слез и сизый полумрак пыталась разглядеть всю боль сирот, покинутых своей богиней-матушкой.

— А ты, Татушко, почему не ушел? — всхлипнула Злата, погладив рукой бревенчатую стену.

— Не может домовой своей волей покинуть доверенную ему избу. Только если сам хозяин позовет в новую.

— А ты хотел бы? — спросила Злата, сдерживая рыдания. Уж ей ли не знать каково это, когда нельзя покинуть дом без дозволения. Да только батюшкины длинные руки не удержали ее, а домовой вовсе остался и без дозволения, и без хозяйки.

— Ну уж нет! — спрыгнув с сундука, воскликнул Татко. — Избу-сестру не оставлю ни за что. Мы все равно что сросшиеся близнята.

Злата утерла рукавом слезы и выбралась из-под одеяла. Тихонько подошла к двери и отодвинула засов.

— Ты куда это в ночь? — воскликнул Татко и побежал следом.

Выйдя во двор, Злата обернулась к избе лицом и поклонилась, коснувшись пальцами земли. Домовой на крылечке вскрикнул, прижав ладошку ко рту, а из окошек брызнул яркий свет.

— Прими благодарность мою, Изба-матушка, — торжественно проговорила Злата. — Обещаю почитать тебя и братца твоего, покуда дозволяете мне жить у вас. А коли уйти придется, стану добрым словом поминать.

Изба скрипнула черепом на охлупне, пробежалась по ее бревнам легкая гудящая дрожь.

Постояв немного в тишине, Злата вернулась на крыльцо. Татко пропустил ее в избу, утирая глаза рукавом, и тихонько толкнул к лавке. Дверь закрылась, лучины погасли. Злата улеглась, а мышка, сидевшая на подоконнике, пробралась к ней и свернулась клубочком у ее шеи. Татко подоткнул одеяло, поправил волосы на подушке и улыбнулся, склонив голову набок.

Во дворе что-то громко бухнуло. Злата соскочила, придерживая мышь, и посторонив Татко, бросилась к окошку, но ничего в темноте снаружи не увидела. Домовой вздохнул и полез на полати, бормоча себе под нос.

Злата проснулась от шума, которого в такой лесной глуши уже ожидала меньше всего.

— Тебя спросить забыли, кого к нам вспускать! — вопил домовой за дверью. — Сиди, помалкивай!

— А коль серп не вернет, — отвечал кто-то голосом охрипшей собаки. — Космы все повырываю, жаловаться буду!

Злата слезла с лавки и выглянула в окно, на котором уже пристроилась любопытная Белёнушка. Во дворе было пусто, как и на прогалине до самого леса. Подкравшись к двери, она увидела на крыльце Татко, что яростно потрясал метлой в сторону бани. Приглядевшись, Злата присела позади домового, таращась. У распахнутой косой двери стоял горбатый человек с длинющими руками, похожими на сухие ветки. Он почти сливался цветом с посеревшей банькой. Только красные глазищи горели на недовольной сморщенной морде.

— Татушко, это кто такой? — прошептала Злата, тронув домового за плечо.

Татко подскочил и выругался. Развернулся и потянул Злату за подол в избу. В тот же миг дверь в баню с грохотом захлопнулась.

— Расшумелся с утра, — заворчал домовой, пристраивая метлу за печкой, кверху метелкой, как полагается. — Будто баню сам себе построил. Тоже ведь из-за реки притёк, бездомыш.

Злата покосилась на баню, которую на второй же день пыталась взломать. А там оказывается кто-то жил. То-то страху небось натерпелся, когда она с топором на дверь его бросалась. Почти каждый день Злата обходила баньку, дергала за дверь, но та так и не поддалась. Думала уже через дымоход пролезть, да больно узок оказался.