Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 79 – Айлин Лин

Можно было отказаться ещё тогда, после суда. Нашла бы новую службу, жила, как прежде. Однако бросить Алексея Дмитриевича она всё же не смогла. Помнила и его брань, и попрёки, и задержанное жалованье. Но помнила также, как много лет назад слегла с горячкой, а он велел позвать доктора вместо того, чтобы рассчитать её и выгнать. Федя тогда был маленький. Пелагея лежала за кухней и слушала разговоры, боясь, что со дня на день их обоих выставят за дверь. Но князь её оставил, а потом помог Фёдору. Пришла пора отдавать долги.

Широкоплечего человека с плешью, к которому она обратилась, Пелагея знала по прежним поручениям. Он взялся за дело, едва получил деньги, и с тех пор она его не видела. Известий долго не было. Пелагея уже начала думать, что плешивый забрал деньги и скрылся. Потом пришло короткое письмо, а за ним другое. Нужно было снять для князя комнату и приготовить одежду.

Она выбрала доходный дом в стороне от собственного жилья. Заплатила вперёд, отнесла бельё. В условленный вечер ждала у себя.

Стук в дверь раздался в полночь. Пелагея открыла сразу и не узнала похудевшего, сильно осунувшегося хозяина, с трудом переставляющего ноги. Она накормила князя, после чего помогла сменить одежду.

— Сочтёмся, Пелагея, — проговорил он, пока она отмачивала присохшую ткань с его ран. — Я твоей помощи не забуду.

Она молча кивнула, продолжая работу. Затем Фёдор отвёл гостя в снятую для него комнату.

От невесёлых дум её отвлекли шаги, раздавшиеся со стороны лестницы. Пелагея встрепенулась и подняла голову. В замке повернулся ключ, и дверь отворилась.

— Маменька?

Она вышла в переднюю с лампой в руке. Федя стоял возле вешалки и снимал картуз. Ворот рубахи был расстёгнут, на щеке виднелся след грязи. Пелагея подняла лампу повыше, рассматривая сына.

— Ты где пропадал? — севшим голосом спросила она.

— Ты же знаешь, по какому делу ходил.

— По какому, знаю. Почему так долго?

— Не сразу договорились.

Парень прошёл на кухню, налил воды из кувшина и залпом выпил.

— Умойся, на трубочиста похож, — Пелагея вынула полотенце.

Фёдор послушно наклонился над тазом, и она полила ему на руки, подождала, пока он умоется и вытрет лицо.

— Что француз?

— Согласился. Только со своим инженером придёт, чтобы тот бумагу проверил.

— А паспорт?

— Обещал сделать.

— Княжеские приметы передал? — Пелагея придвинулась ближе, понизила голос.

— Всё передал, как велено. Маменька, дай хоть дух перевести.

Она кивнула и отошла к плите.

— Есть будешь?

— Некогда. К барину ещё идти, ждёт он меня.

— Хорошо, ступай и будь осторожен.

Фёдор криво улыбнулся и вдруг сказал:

— Надо поговорить с ним о том, кто заберёт деньги за чертёж. И я буду настаивать, чтобы это был я.

— Алексей Дмитриевич обещал ведь, слово сдержит, не обманет, — поджала губы женщина.

— Мало ли что он обещал, матушка, ему веры нет. Не забывай, кто он и что сделал, — резче, чем хотел, отозвался парень.

Она хотела возразить, но сын устало потёр глаза, и Пелагея промолчала. Федя в самом деле много сделал. Больше, чем она предполагала, когда впервые попросила помочь. Поэтому эти деньги заслужил в полной мере.

Фёдор молча прошёл к себе. Закрыв дверь, вынул из-за пазухи сложенную копию чертежа, бросил на кровать и принялся расстёгивать рубаху.

Как же он устал! За эти месяцы набегался изрядно. Пока следил за Оболенской, порой целый день торчал возле её бюро, избегая встречи с её мальчишками-пронырами и охранниками, кто бы знал, каких усилий ему это стоило, даже в девицу рядиться приходилось.