Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 70 – Айлин Лин

— Повторить с разными плесневыми грибками и микробами, — ответила я, загибая пальцы. — Найти наименьшее количество, при котором стафилококк и стрептококк перестают размножаться. И сравнить его с тем количеством, которое переносит живая ткань. Карболка ведь убивает микробов заодно с живой тканью, в этом вся беда антисептики. А тут вещество может оказаться ядом для микроба и практически безвредным для человека. И это стоит проверить в первую очередь. После испытать полученный фильтрат на животных и убедиться, что он не ядовит.

— А потом влить больному? — уголок рта хирурга скептически дёрнулся.

— Не сразу, — я отрицательно покачала головой. — Сначала наружно, на заражённую рану животного. Вводить такое вещество в кровь, не зная ни свойств его, ни дозы — безумие!

— Вы понимаете, что чтобы создать подобное лекарство, нужны годы исследований? — Склифосовский выпрямился и задумчиво провёл ладонью по бороде. — Вещество может оказаться нестойким, разложиться от нагревания, выдохнуться на воздухе, подействовать на один вид микроба и не тронуть другой. Наконец, убить кролика.

— Понимаю, — я подавила вздох разочарования. Но попробовать всё же стоило. — Поэтому и говорю о фантастичности рассуждений неизвестного мне автора.

В конце коридора появилась сестра.

— Николай Васильевич, вас ждут в перевязочной, — позвала она.

— Иду, — он поднял руку, веля ей не торопить его, и снова посмотрел на меня. — Запишите всё, что помните из того сочинения. Я снесу эти мысли в Институт экспериментальной медицины, там есть люди, которым за такие забавы платят жалованье. И Полотебнова спрошу, отчего он двадцать лет назад свои опыты забросил.

— Сегодня же запишу, — пообещала я, сердце взволнованно заколотилось. Надежда, вот что я почувствовала.

— А теперь поезжайте домой, Александра Николаевна, — хирург кивнул мне на прощание и направился в перевязочную.

Надежда Павловна убрала вышивание в сумочку. Мы спустились во двор, где служитель катил мимо крыльца тележку с бельём. Макар подал мне руку, помогая забраться в карету.

— В бюро, — велела я, устраиваясь на сиденье.

* * *

Интерлюдия

С Невы донёсся протяжный гудок парохода. В приоткрытое окно тянуло сырой вечерней прохладой, сквозняк едва заметно шевелил край тяжёлой портьеры.

В глубине кабинета темнели книжные шкафы. Между ними стоял кожаный диван с продавленным подлокотником, ближе к окну, у холодного камина, стояло два кресла. Свет лампы под зелёным абажуром ложился на сукно письменного стола, поблёскивал на серебряной чернильнице и желтил бумаги в раскрытой папке. Сидевший за столом седовласый мужчина неторопливо перевернул страницу.

Часы на каминной полке пробили десять.

Гость, тихо пристроившийся на самом краешке стула, покосился на циферблат, но встать и не подумал — отсюда уходили лишь тогда, когда отпускали.

— Задерживаю вас, — заметил хозяин кабинета.

— Ничуть. Хотелось бы ещё выяснить насчёт моста.

— Через Неву?

Посетитель быстро кивнул.

— Условия конкурса останутся прежними?

— Менять их сейчас незачем. Люди уже работают, готовят проекты. Любая перемена вызовет вопросы.

— А с комиссией?

Хозяин кабинета наконец поднял глаза.

— С кем следует, я поговорю. Пока достаточно знать, кто намерен участвовать и что собирается предложить.