Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 44 – Айлин Лин

Портниха сняла перчатки, уложила их на край стола и повернулась к Моте.

— Матрёна Ильинична, вы были правы. Александра Николаевна именно так и ответила.

— Ну вот, а вы не верили! Сашенька предпочтёт копаться в своих чертежах, нежели обсуждать наряды, — няня победно вскинула подбородок.

— Очень необычно для барышни ваших лет, Александра Николаевна, — с любопытством вновь посмотрела на меня портниха.

Сговорились. Более того, заранее обсудили мои возражения и, судя по количеству коробок, подготовились к длительной осаде. Ангара выбралась из-под стола и сунула нос в свёрнутую материю. Одна из помощниц испуганно отступила.

— Ара, место, — велела я.

Собака облизнулась, но сразу же послушно отошла к кушетке, одним коротким прыжком забралась на неё и растянулась на мягком ложе, положив голову на подлокотник. Савватеев приучил её выполнять команду с первого раза. Жаль, с Мотей такое не прокатит.

Пелагея Семёновна распорядилась освободить второй диван. Девушки развернули на нём атлас, фай и муар нескольких оттенков. При дневном свете один отрез отливал синевой, второй казался сливочным, третий напоминал благородного оттенка слоновую кость.

— Вот этот, — Мотя без колебаний коснулась белого атласа.

— Он сделает Александру Николаевну бледнее, — возразила портниха и поднесла край ткани к моему лицу. — В церкви при свечах выйдет ещё хуже. Прошу взглянуть на тёплый оттенок.

— Не хочу венчаться в жёлтом, — предупредила я, рассматривая своё отражение в стекле книжного шкафа.

— Здесь нет жёлтого, — Пелагея Семёновна терпеливо поменяла отрез. — Цвет слоновой кости. Атлас лионский, плотный, для широких мягких складок подходит превосходно. Из него сделаем юбку и лиф. Для отделки возьмём кружево либо вышивку жемчугом.

— Без жемчуга, пожалуйста, и уж тем более без стекляруса.

— Почему? — не выдержала Мотя и всплеснула руками. — Невеста должна сиять!

— Я собираюсь венчаться, а не подавать сигналы судам на Неве.

Одна из помощниц хихикнула и сразу опустила голову. Пелагея Семёновна сохранила невозмутимость, хотя возле губ появилась ямочка.

— Хорошо, тогда оставим отделку кружевом. Рукава нынче носят широкими у плеч, к локтю они сужаются…

— Насколько широкими? — насторожилась я, откидываясь на спинку кресла.

— Примерно так, — портниха развела ладони.

— Я в дверь-то пройду? — уточнила я, оценив расстояние между её ладонями.

— Боком, — охотно подсказала Мотя.

Я хмуро на неё поглядела, отчего няня не выдержала и рассмеялась.

В дверь постучали, Варя просунула голову в кабинет и сообщила, что приехали Степанида Кузьминична с Аграфеной Тихоновной. Я искренне им обрадовалась. Вскоре обе помощницы вошли с папками в руках. Степанида остановилась возле дивана, занятого тканями, оценила коробки и повернула ко мне раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо.

— Не вовремя мы?

— Вовремя, — заверила я и указала на свободные стулья. — Спасайте. Сколько фабрика запросила за операционный стол?

Аграфена Тихоновна раскрыла ведомость, однако Мотя уже подвинула ей сливочный отрез.

— Ты женщина разумная, погляди, какой цвет Сашеньке лучше?

Куницына взяла материю, подняла на уровень моего лица, прищурилась.

— Этот явно богаче. А почём аршин?

Пелагея Семёновна назвала цену, Аграфена тут же удивлённо присвистнула.