Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 47 – Айлин Лин

Когда с тканью разобрались, Мотя вышла и вскоре вернулась с плоским футляром, обтянутым потемневшим сафьяном. Няня положила его на свободный угол стола и откинула застёжки. Под тонкой бумагой хранилась кружевная фата. По краю тянулись цветы и мелкие листья, середину покрывала редкая сетка.

— Это принадлежало твоей матушке, — пояснила Мотя, хотя я и так знала. — После свадьбы её вычистили и убрали. Кружево брюссельское, настоящее. Я вчера её проветрила и проверила, ни одной дырочки не нашла.

Пелагея Семёновна вымыла руки в принесённой Варей чаше, вытерла их полотенцем и только тогда прикоснулась к фате. Осмотрела край, проверила несколько нитей у сгиба.

— Сохранилась превосходно. Сетку возле гребня укрепим, кружево трогать не станем.

Я прикоснулась подушечкой пальца к маленькому цветку. В памяти всплыла спальня с голубыми обоями. Молодая женщина сидела перед зеркалом, а девочка лет пяти стояла рядом и просила примерить фату, чтобы загадать желание. Мать засмеялась, накрыла дочке голову кружевом и велела не двигаться, иначе волшебства не случится.

Воспоминание оборвалось. Я отняла руку.

— Сашенька? — Мотя нахмурилась и придвинулась ближе.

— Всё хорошо. Вспомнила, как матушка давала мне её примерить.

Няня часто заморгала и отвернулась к окну, быстро промокнув глаза платком, снова посмотрела на портниху:

— Ну всё, распустила сырость, прошу прощения… Пелагея Семёновна, покажите, как будете укладывать фату.

— Сначала уложим волосы и примерим гребень, тогда наметим крепление фаты, — женщина жестом подозвала помощницу.

Меня усадили перед небольшим зеркалом. Пелагея Семёновна собрала волосы выше затылка, закрепила шпильками, накинула фату поверх причёски и расправила кружево по моим плечам. В зеркале я увидела себя, нарядную и взволнованную. Серые глаза казались темнее, чем обычно.

— Цвет подходит, — одобрила Маша, заглянув мне через плечо. — К атласу слоновой кости будет прекрасно. Ещё венок из померанцевых цветов…

— Небольшой, — предупредила я.

— Разумеется, — поспешила согласиться Пелагея Семёновна и развела пальцы на добрых пол-аршина.

— Вдвое меньше.

— Тогда небольшой венок из воскового флердоранжа и мирта, без высоких веточек, — решила она, делая запись. — Жемчужные шпильки у вас имеются?

Мотя начала перечислять содержимое моей шкатулки. Я прислушивалась вполуха, продолжая изучать своё отражение. Надо же, через полтора месяца я стану женой Петра. От этой мысли сердце предательски чаще забилось, в груди сладко заныло.

— Саша, ты нас слышишь? — Зина коснулась моего плеча.

— Слышу. Жемчужные шпильки есть.

— Пелагея Семёновна про монограммы на белье и платках спрашивает, — пояснила подруга. — Какие ставить буквы: «А. О.» или «А. Г.»?

— «А. Г.», разумеется, — отозвалась Мотя, укладывая жемчужные шпильки обратно в шкатулку. — После венчания Сашенька станет Громовой.

Несмотря на то что Пётр получил личное дворянство по чину, однако графского титула не имел, а жена в Российской империи именовалась по мужу. Моё происхождение никуда не исчезнет: в родословных и официальных бумагах я останусь «урождённой графиней Оболенской». Только графиней Громовой меня никто не назовёт, как и исчезнет ставшее уже привычным «ваше сиятельство». Вот так всё просто. Вышла замуж и стала другим человеком даже на визитных карточках.