Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 102 – Айлин Лин

Он выбрал место у окна.

Еду принесли быстро. Он развернул салфетку, расстелил на коленях и взялся за вилку.

— Добрый вечер, Алексей Дмитриевич, — раздалось сбоку.

Князь резко вскинул голову и молча уставился на говорившего, который спокойно прошёл вперёд, отодвинул стул и сел напротив него.

Михаил Оболенский собственной персоной!

Горчаков не сразу поверил своим глазам. Несколько мгновений он смотрел на знакомое лицо, пытаясь убедить себя, что обознался. Но Михаил, добродушно улыбнувшись, произнёс:

— Ты ешь-ешь, спешить нам некуда.

Вилка выскользнула из пальцев Горчакова и со звоном упала на натёртый до блеска пол.

— Думал, уехал — и всё кончилось? — продолжал улыбаться Оболенский. — Впрочем, для тебя да — всё кончено.

* * *

К ночи небо затянуло тучами. Ветер гнал по двору пыль и сухие листья, трепал ветви деревьев. Временами накрапывал дождь, и сторож возле ворот втягивал голову в плечи, надвигая картуз всё ниже.

Рябой ждал такой погоды несколько дней. При ясном небе его могли заметить на стене, да и в тишине любой неосторожный звук заставил бы людей графини насторожиться. Теперь за непогодой любая его возня будет незаметна. Лишь бы дождь не разошёлся: по мокрому железу недолго и поскользнуться.

Рябой осторожно спустил верёвку за край крыши. Подождал, пока конец перестанет раскачиваться, проверил крепление и лёг на живот, чтобы ещё раз осмотреть двор.

Никто из охраны на крышу не глядел.

Подождав, пока часовой свернёт за угол, перевесился через край и начал спуск.

Верёвка едва слышно поскрипывала под его весом. Ветер прижимал рубаху к спине, трепал волосы. Рябой спускался, не торопясь, упираясь ногами в стену. Очередной порыв качнул его влево, и он едва не задел сапогом водосточную трубу. Из-под подошвы посыпалась штукатурка. Пришлось остановиться, переждать и осторожно двинуться дальше.

До нужного окна оставалось немного. Ему подробно объяснили, какое именно ведёт в комнату графини. Добравшись до него, Рябой упёрся ногой в выступ и перевёл дух.

За стеклом было темно. Между неплотно прикрытыми створками виднелась белая занавеска, слегка колыхавшаяся на сквозняке.

Повезло: окно оставили незапертым.

Он осторожно толкнул створку, придержал, чтобы ветер не распахнул настежь, и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука.

Перебраться через подоконник удалось без труда. Он опустил ноги на пол и замер, давая глазам привыкнуть к темноте. У стены проступили очертания кровати.

Рябой бесшумно вынул нож и сделал шаг, затем второй.

И тут до него донеслось глухое рычание.

Рябой замер, затаив дыхание. Показалось?

Но леденящее кровь утробное рычание повторилось, и в дальнем углу, словно из самой тьмы соткалась огромная тень.

В этот момент ветер разогнал тучи, на несколько мгновений открыв луну. Свет упал на широкую жуткую морду.

Жёлтым огнём полыхнули глаза, сверкнули длинные белые клыки.

У Рябого похолодело в животе, пальцы судорожно сжали рукоять ножа…

Он, запинаясь, попятился к окну, не сводя глаз со зловещего пса.

Когти цокнули по паркету, огромная лобастая голова опустилась ниже, — зверь готовился к прыжку…

До окна оставалось всего два шага, но повернуться спиной к зверюге он не решился. Впрочем, даже если успеет перемахнуть через подоконник, за верёвку ещё надо ухватиться. Промахнётся и полетит во двор, переломает кости.