Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 52 – Вика Пламя, Алёна Червоная

У двери он остановился. Обернулся. Посмотрел на меня. В его глазах было столько всего, что я не могла дышать.

— Я вернусь, — сказал он. — Я обещаю. Я вернусь. И тогда… тогда мы будем вместе. Навсегда.

— Я буду ждать, — сказала я. — Всегда.

Он кивнул. Развернулся. И вышел. Дверь закрылась. А я осталась стоять. Одна. В библиотеке. У камина. С его магией в крови. С его семенем в теле. С его клятвой в сердце.

Я не плакала. Не могла. Просто стояла. Смотрела на дверь. И ждала. Знала, что он не вернётся. Не сейчас. Может, никогда. Но ждала. Потому что он обещал. А я верила. Впервые за всё время. Верила.

А потом дверь открылась. И он вошёл. Бледный. С глазами, полными слёз. С мечом в руке. Он бросил меч на пол. И упал на колени. Прямо там. На пороге.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу уйти. Я не могу тебя оставить. Я не могу…

Я подошла к нему. Села рядом. На пол. Взяла его голову. Положила на свои колени.

— Тогда останься, — сказала я. — Останься. Со мной. Навсегда.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. И улыбнулся. Настоящей улыбкой. Тёплой. Живой.

— Останусь, — сказал он. — Навсегда.

И я знала, что теперь всё будет по-другому. Что эльфы придут. Что будет война. Что будет смерть. Но я знала и другое. Что мы вместе. Все. И что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Я кивнула и посмотрела на своих — на рыцаря, на орка, на мальчиков, на новых, на всех, кто был со мной, кто верил в меня и кто готов был умереть за меня.

— Тогда начнём, — сказала я.

Битва была жестокой.

Эльфы ударили одновременно с двух сторон, как и предсказал Лианель, но мы были готовы: рыцарь возглавил оборону главных ворот, орк встал на восточной стене, мальчики метали камни, новые держали щиты, а я стояла в центре двора и ждала. Я ждала, когда они прорвутся, когда их станет слишком много и когда мои начнут падать, — и тогда я использовала магию.

Я закрыла глаза, собрала всё, что было внутри: всю страсть, всё желание и всю любовь, которую я чувствовала к своим, — и выпустила её волной, горячей, тяжёлой и живой. Поле накрыло эльфов, и я видела, как они останавливаются, как их лица меняются, как ярость уходит из их глаз, а её место занимает что-то другое, чего они не понимали и не могли контролировать. Они начали набрасываться друг на друга прямо там, на поле боя, забыв о нас, о войне и обо всём, — остались только желание, страсть и голод.

Я смотрела на это и чувствовала, как магия наполняет меня до краёв, до кончиков пальцев и до корней волос, и она росла с каждым их стоном, с каждым криком и с каждым оргазмом.

А потом я пошла в шатёр генерала.

Он был один, стоял над картой и смотрел на неё, а когда я вошла, поднял голову медленно и спокойно, как будто ждал меня.

— Графиня Анна, — сказал он ровным голосом без эмоций. — Я знал, что ты придёшь.

— Тогда ты знаешь, зачем, — сказала я.

Он чуть улыбнулся холодно и опасно.

— Ты хочешь меня убить, — сказал он. — Но ты не убьёшь, потому что ты не такая. Ты не можешь убивать. Ты можешь только любить. И это твоя слабость.

— Нет, — сказала я. — Это моя сила.

Я подошла к нему близко, так, чтобы он чувствовал моё дыхание и видел мои глаза, подняла руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отстранился.