Книга Дочка и отец-одиночка, страница 70 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— В прошлый раз? - сглатываю я, но, конечно, никто не обращает на меня никакого внимания.

— А что будет политику за похищение ребёнка? - интересуется Кирилл.

— Ее никто не похищал. У меня, как у куратора проекта по ее детскому дому, есть некоторые привилегии. Или ты думаешь, бабки на их кашу и кукол берутся из воздуха? - Парирует Виталик. - К тому же являюсь кандидатом на ее удочерение, - напоминает он.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? - Спина Кирилла напрягается, а плечи расправляются ещё сильнее. Он будто и правда готовится к драке.

— Кирилл, - мой жених продолжает идеально держать лицо, - давайте не будем разводить грязь при женщинах. У вас нет ни грамма уважения к ним?

Мы с Тосей переглядываемся, и она шепотом спрашивает:

— А я что ли тоже женщина?

— Ты обязательно ею станешь, когда ещё немного подрастешь, - улыбаюсь ей, и вновь слежу за конфликтом.

— Мы с тобой ещё поговорим об этом. Я не закончил, - угрожает Метелин Виталику, резко разворачивается и как грозовая туча направляется прямиком к нам.

— Папа, мы едем домой? - Тут за его руку хватается Тося.

— Едем в парк. У нас ещё целый час, чтобы погулять, - отвечает он ей, а сам смотрит мне в глаза.

— Ты что-то хочешь мне сказать? - едва слышно задаю ему вопрос, не выдержав затянувшейся паузы.

— Как ты могла это допустить? Ты должна была позвонить мне. Это мой ребёнок, Полина!

— Да я.… я даже не знала, что Тося здесь! Я только прие…

Но Метелин решает, что он больше не хочет меня слушать, и тянет Тосю за собой к выходу. У меня такое чувство, будто меня кипятком облили заживо.

Ну почему, почему я всегда во всем виновата? Я ведь очень стараюсь быть хорошей… Я правда стараюсь!

— Поля, - ко мне подходит Виталик, а я едва не плачу на глазах у всего персонала, обслуживающего фотосессию. - Ты сегодня снова подвела меня. - А я так хочу, чтобы меня обняли, а не отчитывали. - Я начинаю сомневаться в том, что ты способна выдержать жизнь рядом с политиком. Это должна быть идеальная жизнь. Я создаю её для нас, ты все разрушаешь. Подумай об этом, пожалуйста, - деловым тоном просит он и тоже уходит.

— Что? - Только и могу выдохнуть я, чувствуя, как по щеке всё же стекает слеза.

Пока идём с Тосей по асфальтовой дорожке к машине, я роюсь в карманах в поисках ключей. В голове крутятся обрывки разговора с Нелюбиным. Злость ещё кипит во мне, заставляя двигаться резче и быстрее обычного. Тося семенит рядом.

— Папа, не беги так, пожалуйста, - слышу я ее запыхавшийся, немного обиженный голосок. - Я не успеваю за тобой.

Черт. Я снова забываюсь. Снова несусь сломя голову, а она – маленькая, ножки короткие. Своей яростью я пугаю ее, а должен быть опорой, скалой. Глубоко вздыхаю, выдавливаю из себя спокойствие, разворачиваюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Так как учили на курсах.

— Прости, малышка, - говорю я, а мои пальцы сами находят её маленькую теплую ладошку, сжимают ее. - Совсем забылся. Виноват.

Тося смотрит на меня своими большими, слишком серьёзными для ее возраста глазами. Она молча берет меня за руку, и мы уже медленно идём к машине вместе. Ее доверие очень важно для меня. Я должен защитить ее. Обязательно.

— Так-то лучше, - констатирует она, слегка покачивая нашими сцепленными руками. И после паузы, глядя прямо перед собой на асфальт, спрашивает: - А правда, Виталик поступил плохо?