Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 93 – Лина Мак

Ещё несколько знакомых бойцов.

Я открываю дверь и выхожу, а в нос сразу ударяет резкий запах бензина. Теперь я замечаю тёмные пятна на стенах, мокрую траву и канистры возле ступеней.

— Что происходит? — спрашиваю, но никто не отвечает.

Хмурый подходит и улыбается.

Барс убирает мобильный в карман.

Борзый смотрит на Марата и показывает ему большой палец.

А Поэт выходит вперёд держа в руках ракетницу.

— Есть в народной мудрости прекрасная мысль, — торжественно начинает он. — Если мосты за спиной только мешают идти вперёд, нужно проследить, чтобы горели они ярко.

— Это не народная мудрость, — спокойно замечает Барс. — Ты придумал её по дороге.

— Теперь уже народная. Здесь много народа, — Поэт подходит ко мне и протягивает ракетницу рукоятью вперёд. — Янка-молдованка, окажи нам честь. Подожди это архитектурное убожество и освободи участок под что-нибудь красивое.

Я не беру ракетницу. Но смотрю на дом. Потом на Марата.

— Я не понимаю, — наконец-то шепчу я

Туман подходит ближе. Не касается меня, но становится рядом. Как и всегда.

— Ты сказала, что ненавидишь этот дом.

— И?

— Я обещал его сжечь.

— Марат, этот дом принадлежит...

— Уже нет.

— Что ты сделал? — не понимаю я, и мне не по себе от происходящего.

— Решил вопрос, — уверенно и так спокойно отвечает он, что его спокойствие передается и мне.

— Какой именно? — всё же не могу удержаться от уточнения.

— Юридический, — невозмутимо отвечает он. — Ничего незаконного. Почти.

Я снова смотрю на дом. На окна комнаты, где когда-то пряталась от отца. На кабинет, в котором он сообщил, что я ничего не стою. На лестницу, по которой Аня тихо спускалась ночью, чтобы прийти ко мне. На стены, за которыми мать пыталась нас защитить.

И внутри всё сжимается.

— Зачем? — спрашиваю Марата.

А он берёт ракетницу из рук Поэта и вкладывает её в мою ладонь.

— Решил вопрос, — уверенно и так спокойно отвечает он, что его спокойствие передается и мне.

— Какой именно? — всё же не могу удержаться от уточнения.

— Юридический, — невозмутимо отвечает он. — Ничего незаконного. Почти.

Я снова смотрю на дом. На окна комнаты, где когда-то пряталась от отца. На кабинет, в котором он сообщил, что я ничего не стою. На лестницу, по которой Аня тихо спускалась ночью, чтобы прийти ко мне. На стены, за которыми мать пыталась нас защитить.

И внутри всё сжимается.

— Зачем? — спрашиваю Марата.

А он берёт ракетницу из рук Поэта и вкладывает её в мою ладонь.

— Потому что обещал тебе фейерверк, ведьма, — шепчет он и моими пальцами сжимает рукоять.

— А если я не смогу?

— Тогда не будешь. Дом твой. Решение тоже.

Вот оно. Не приказ. Не заранее установленное им правило. Он привёз меня сюда, подготовил всё, но оставил последний выбор мне.

Я поднимаю взгляд на чёрные окна. Всё можно изменить, кроме смерти.

Мама не вернётся. Аня тоже. Но я могу перестать каждый день жить в доме, который давно покинула. Могу наконец выйти. Я поднимаю ракетницу и чувствую, как ладонь Марата ложится мне на поясницу.

Он не направляет, а просто даёт понять, что он здесь.

— Давай, красавица, — произносит тихо. — Пора заканчивать с прошлым.

35.

Месяц назад я сидел возле больничной кровати и боялся закрыть глаза.

До этого считал, что знаю страх. Нихера. Страх — это не когда ствол смотрит тебе в лицо. Не когда по дороге за тобой идут три машины. Не когда кровь наполняет ботинок, а в голове становится пусто.