Книга Опасный Лесник, страница 34 – Лина Мак

Мысли крутились, накручивались одна на другую, пока такси петляло в пробках.

«Он приехал сюда не из-за тебя, — шептал противный внутренний голос. — Он приехал, потому что чувствовал вину перед другом. А теперь, когда дело сделано, Виктор напуган, задача выполнена — что дальше? Отвезёт домой из вежливости и снова замкнётся?»

— Ты молчишь всю дорогу, — не выдержала я наконец, когда до аэропорта оставалось минут двадцать.

— Думаю, — коротко ответил он, не поворачивая головы.

— О чём?

— О разном, — уклончиво бросил он.

Раздражение, смешанное со страхом, прорвалось наружу быстрее, чем успела сдержаться.

— Знаешь, — сказала я резче, чем планировала, — если ты жалеешь, что приехал, можешь просто сказать. Не обязательно возить меня через полстраны из чувства долга.

Он наконец повернулся, и во взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с раздражением.

— Что за бред ты несёшь? — спросил он прямо.

— Не бред, — я отвернулась к окну, чувствуя, как подступают предательские слёзы. — Просто пытаюсь понять реальность. Ты приехал, потому что чувствуешь вину перед папой. Разобрался с Виктором — молодец, спасибо. Но это не значит, что между нами всё осталось так же, как было до того, как я солгала тебе. Я и сама понимаю это. Так что спасибо тебе, но…

— Мия, — перебил он, но я перебила в ответ, накручивая себя сильнее с каждым словом:

— Может, тебе будет проще, если я скажу это сама. Мы можем остаться просто... не знаю, друзьями? Ты выполнил свой долг, я в безопасности, а дальше каждый живёт своей жизнью. Не нужно...

— Замолчи, — резко оборвал он.

Я вздрогнула от неожиданной жёсткости тона, но замолчала, глядя на него испуганно.

Больше он не сказал ни слова — только на регистрации, а перед этим с таксистом, с сотрудниками чартера, куда каким-то образом умудрился достать билеты в последний момент.

Полёт прошёл в напряжённом молчании — маленький самолёт трясло на воздушных ямах, и я вцепилась в подлокотник, стараясь не думать ни о полёте, ни о нашем разговоре в такси, ни о том, что, может быть, только что своими руками разрушила единственный шанс на счастье.

В городе, куда прилетели, нас ждала оставленная машина Лёши — грязная после недавнего пути, но целая. Он завёл двигатель, выехал на трассу, и снова повисло молчание — на этот раз ещё более тяжёлое, густое, будто наэлектризованное невысказанными словами.

Мы проехали, наверное, час в полной тишине, прежде чем он резко свернул на обочину, заглушил двигатель.

— Выходи, — сказал он коротко.

— Что? — не поняла я, испугавшись внезапной остановки посреди леса, вдалеке от какого-либо жилья.

— Выходи из машины, — повторил он твёрже.

Я подчинилась, дрожащими руками открывая дверцу, выходя на обочину, окружённую густым лесом с обеих сторон дороги. Он вышел следом, обошёл машину, встал напротив меня, глядя сверху вниз тяжёлым, требовательным взглядом.

— Теперь слушай меня внимательно, — начал он, и в голосе прозвучала та же непреклонность, что я слышала на кухне у матери, обращённая теперь ко мне. — Больше никогда не неси подобной херни про «долг перед отцом».

Я замерла, не ожидав такой прямоты.

— Лёша, я просто...

— Молчи и слушай, — оборвал он снова, делая шаг ближе, так что пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. — Я не мальчик, чтобы путать чувство долга с тем, что творится у меня внутри последние два месяца. Долг — это когда делаешь через силу, скрипя зубами. А я двое долбаных суток добирался через тайгу, через грязь, через чартерный рейс среди ночи не потому, что обещал покойнику. Я летел, потому что мысль о том, что с тобой может что-то случиться, сводила меня с ума быстрее любой контузии.