Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 69 – Элайра Вэлморн

Он подошел ко мне сзади. Я почувствовала жар его тела еще до того, как он коснулся меня.

Его руки легли на мои плечи, осторожные, почти невесомые прикосновения. Мужчина медленно провел ладонями по рукавам моего чогори, затем его пальцы коснулись завязок на груди.

— Позволь мне, — его голос был тихим, рокочущим шепотом прямо над моим ухом.

Я затаила дыхание и чуть заметно кивнула.

Его пальцы, привыкшие распутывать сложные узлы на доспехах, с невероятной нежностью развязали шелковую ленту моего верхнего платья. Тяжелый, расшитый драконами шелк скользнул вниз, к моим ногам. Я осталась лишь в тонкой, белоснежной нижней юбке и легкой рубашке, сквозь которые просвечивали контуры моего тела.

Сиху обнял меня со спины, прижимая к своей груди, и уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Его горячие губы коснулись пульсирующей жилки, заставляя меня тихо выдохнуть и откинуть голову ему на плечо.

— Ты убегаешь от меня, А-Рин, — прошептал он, вдыхая аромат моей кожи. — Не телом, а разумом. Там, в саду, ты была моей. Но в экипаже... я видел, как в твоих глазах снова выросла стена. Чего ты боишься?

Я закрыла глаза. Его проницательность пугала и восхищала одновременно, скрывать от него свои страхи было бессмысленно.

Медленно повернулась в его объятиях, поднимая голову. В тусклом свете ламп его лицо было серьезным, исполненным ожидания.

— Я боюсь, что это сон, Сиху, — мой голос дрогнул, и я не стала пытаться скрыть эту слабость. Я подняла руку и коснулась его груди, там, где билось его сердце. — Боюсь, что однажды я проснусь, а ваши глаза снова станут такими же ледяными и равнодушными, как в первые годы нашего брака. Что эта нежность... что это лишь морок весенней ночи. Иллюзия, которая рассеется с первыми лучами солнца.

Его лицо исказила гримаса боли. Он накрыл мою ладонь своей, крепко прижимая ее к своему сердцу.

— Иллюзия? — хрипло переспросил он. — Ты думаешь, что то, что я чувствую к тебе — это иллюзия?

Он отступил на полшага, но не отпустил мою руку. Вместо этого мужчина потянул меня за собой, к широкой, низкой кровати. Опустившись на край, он потянул меня за руку, заставляя сесть рядом, почти на его колени.

— Посмотри на меня, А-Рин.

Я неохотно подняла взгляд, его глаза не были грозовыми, сейчас они напоминали чистое, ясное северное небо после бури. В них была такая пугающая, абсолютная честность, от которой перехватывало дыхание.

— В первые годы нашего брака я не был равнодушным. Я был мертвым, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, начал он. — Мой отец выжег во мне все человеческое. Я смотрел на тебя и видел лишь дочь столичного министра, чужачку, которой я был противен. Я спрятался за ледяной броней, потому что это было единственное, что я умел.

Его рука поднялась и коснулась моих волос, пропуская темные пряди сквозь пальцы.

— Но ты... ты стала той искрой, которая упала на промерзшую землю и подожгла ее. Ты не просто изменилась. Ты изменила меня. Когда ты встала на колени на снег, чтобы укрыть До-Юна своей накидкой... Когда ты бросила вызов моим вассалам в главном зале... Когда ты приняла на себя удар темной магии, захлебываясь кровью, но не отпуская моего сына...

Его голос сорвался, и он тяжело сглотнул, прежде чем продолжить.

— В те моменты ты ломала мой лед, А-Рин, кусок за куском. Ты научила меня бояться не за свою жизнь, а за жизнь женщины, которая стала мне дороже целого мира. Разве может иллюзия заставить мужчину плакать от бессилия над окровавленным телом своей жены? Разве может иллюзия заставлять мое сердце биться так, словно я пробежал тысячу ли, каждый раз, когда ты просто смотришь на меня?