Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 52 – Элайра Вэлморн

Он медленно, неохотно убрал руку с моей талии. Но вместо того, чтобы отойти, его пальцы скользнули вниз, по моему рукаву, и властно переплелись с моими пальцами.

Мое сердце заколотилось в груди. Я попыталась вырвать руку, ошеломленная этим жестом. На людях! В центре столицы!

Но Сиху сжал мою ладонь крепче. Не причиняя боли, но давая ясно понять — он не отпустит.

— Толпа слишком плотная, — его голос прозвучал прямо над моим ухом, глубокий, бархатный, пробирающий до дрожи. — Не потеряйся, А-Рин. Держись за меня.

Это было возмутительное оправдание. За нами следовала личная гвардия, я ни при каких обстоятельствах не могла потеряться. Это была откровенная ложь, сказанная лишь для того, чтобы иметь повод касаться меня.

И я сдалась. Перестала вырываться, позволив его большой, горячей руке полностью поглотить мою ладонь. Кожа к коже. Морозный воздух вокруг нас искрил от напряжения. Каждый мой вдох был пропитан его запахом. Каждый мой шаг был синхронизирован с его шагом.

Мы шли сквозь толпу. До-Юн шагал по другую сторону от меня, доедая засахаренные ягоды и с восхищением глядя на жонглеров. Он не замечал той бури, что бушевала между мной и его отцом.

Сиху вел меня уверенно. Никто больше не смел даже случайно задеть меня. Но самое страшное было не в том, что он держал меня за руку. Самое страшное было в том, что его большой палец медленно, почти гипнотически поглаживал тыльную сторону моей ладони.

Это легкое, ритмичное движение сводило меня с ума. Оно стирало грань между холодной расчетливой леди и женщиной, которая до одури желала этого сурового воина.

Мы вышли на главную площадь как раз в тот момент, когда началось представление. Огромный Дракон, сшитый из синего и серебряного шелка, извивался в воздухе, поддерживаемый десятками танцоров с бамбуковыми шестами. Люди вокруг кричали и били в барабаны.

Сиху встал позади меня, закрывая своей широкой спиной от натиска толпы. Мы оказались в своеобразном коконе. Его грудь почти касалась моей спины. Если бы я сделала полшага назад, я бы полностью прижалась к нему.

В небе раздался оглушительный свист, и над площадью расцвели огненные цветы. Фейерверки! Искры осыпались на черное небо, отражаясь в тысячах изумленных глаз.

— Матушка, смотрите! Небо горит! — закричал До-Юн, дергая меня за рукав и подпрыгивая на месте от радости.

Я улыбнулась, глядя на ребенка, а затем почувствовала, как Сиху склонился ко мне. Его дыхание обожгло мою щеку.

— Я был неправ, — произнес он так тихо, что я едва расслышала его за грохотом фейерверков.

Я замерла, боясь пошевелиться.

— В ту ночь, — продолжил он, и его голос вибрировал скрытой, тяжелой эмоцией. — Я был слеп. И я был... в ярости. Не на него. И не на тебя. На самого себя. Я не хотел прогонять вас из тех покоев, А-Рин.

Мое дыхание перехватило. Стальной меч Севера признавал свою неправоту. Человек, не знающий слова «извинение», прямо сейчас обнажал передо мной свою уязвимость.

Мужчина не отпустил мою руку. Наоборот, он сжал ее, притягивая мою ладонь к своей груди, туда, где под слоями шелка бешено билось его сердце.

— Я не умею дарить шелка и говорить красивые слова, — прошептал он мне в волосы. — Всю свою жизнь я говорил только на языке войны. Но когда я смотрю на тебя... я хочу забыть этот язык. Я хочу, чтобы ты вернулась.