Книга Чайная роза Босфора, страница 33 – Мария Шарикова

Покои Гюльназ-ханым находились на первом этаже, в той части дома, которая выходила окнами в сад. Я постучала в высокую резную дверь и, услышав негромкое «войдите», переступила порог.

Комната была просторной и сумрачной, свет проникал сквозь закрытые ставни, оставляя на коврах узорчатые тени. Гюльназ-ханым сидела на низком диване у окна, облачённая в домашнее платье из тёмно-синего бархата, расшитое серебром. Рядом с ней на мраморном столике стоял поднос с кофе и лукумом. Она жестом указала мне на диван напротив, и я села, стараясь держать спину прямо, как она сама меня учила.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она по-французски, оглядев меня с ног до головы. — Это платье тебе идёт.

Я поблагодарила, хотя комплимент был скорее оценкой. Действительно, сегодня на мне было одно из тех новых платьев, что сшили после свадьбы: антери бирюзового цвета, поверх которого был надет елек из тёмно-синего бархата, оттенявший цвет глаз. Айше помогла мне выбрать ткани, и теперь я чувствовала себя в этом наряде если не совсем своей, то хотя бы не чужой.

— Ты уже почти месяц в этом доме, — продолжала Гюльназ-ханым, беря в руки кофейную чашечку. — Я наблюдала за тобой. Ты не плачешь, не жалуешься, не просишься обратно в Россию. Ты учишь язык, учишь наши обычаи, ладишь с Айше и не ссоришься с прислугой. Это хорошо. Но я хочу спросить тебя кое о чём.

— Спрашивайте, — сказала я спокойно, хотя внутри всё подобралось.

Гюльназ-ханым помолчала, словно обдумывая формулировку.

— Ты знаешь, почему этот брак состоялся, — произнесла она наконец. — Политика. Торговля. Договор между нашими странами. Мой сын никогда не выбрал бы себе жену, которую ему навязывают другие. Я тоже никогда не выбрала бы невестку, которую не знаю. Но мы имеем что имеем, и мы должны жить вместе. Я хочу понять, на что ты готова ради этого дома и ради моего сына.

Я смотрела на неё, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Испытание? Угроза? Или, может быть, предложение, то самое, которое я должна была разглядеть вовремя?

— Я готова делать то, что должна делать жена, — ответила я, тщательно подбирая слова. — Управлять хозяйством, помогать вашему сыну во всём, что касается его дома, и не делать ничего, что могло бы опорочить его имя. Но я не знаю, достаточно ли этого. Вы хотите от меня чего-то большего?

Гюльназ-ханым посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах, серо-голубых, с чёрным ободком, таких же, как у Эмира, что-то промелькнуло. Не одобрение, нет, но, возможно, зачаток уважения.

— Ты задаёшь правильные вопросы, — сказала она. — Это больше чем я ожидала. Но я хочу, чтобы ты задавала их не только мне. Ты видела моего сына. Ты видела, как он работает, как он устаёт, как он возвращается домой затемно. Ты знаешь, что у него есть дела, о которых он не говорит никому. И ты знаешь, что в этом доме есть люди, которые помогают ему больше, чем может помочь жена.

Я почувствовала, как внутри у меня всё напряглось. Вот оно. Разговор о Лейле.

— Вы имеете в виду Лейлу-ханым, — сказала я ровно.

— Да. — Гюльназ-ханым не отвела взгляда, и я оценила её прямоту. — Ты не спрашивала о ней ни меня, ни Айше, ни слуг. Это говорит о твоём уме. Но я скажу тебе то, что ты должна знать. Лейла не любовница моего сына. Она никогда ею не была. Она живёт в этом доме, потому что мой сын спас ей жизнь и дал ей защиту. Она служит ему верой и правдой, и я не позволю никому, включая тебя, оскорблять её подозрениями.