Книга Чайная роза Босфора, страница 111 – Мария Шарикова

А потом я увидела его.

Он стоял в этой темноте, Эмир. Такой же, как в ту последнюю ночь. Серо-голубые глаза с чёрным ободком. Тёмно-каштановые волосы. Лёгкая небритость. Он смотрел на меня и улыбался, тепло, спокойно, как будто ждал меня давно.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я... — Я не могла найти слов. — Где мы?

— Там, где нет боли. — Он протянул руку. — Пойдём со мной.

Я смотрела на его руку. На его лицо. И чувствовала, как что-то внутри меня тянется к нему. Так сильно, что почти невозможно сопротивляться.

— А ребёнок? — спросила я. — Наш сын?

Он помолчал. И в его глазах я увидела ответ прежде, чем он произнёс слова.

— Ребёнка нет, Софья. Ни здесь, ни там. Его никогда не было.

— Как... — Я не понимала. — Я чувствовала его. Я носила его. Он был...

— Это был сон, — сказал он тихо. — Всё это было сном. Ты не в Константинополе. Ты не в девятнадцатом веке. Ты не рожала. Ты просто спала. И тебе снился сон. Долгий, красивый, страшный сон.

Я смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Сон. Всё это было сном. Брак. Любовь. Чайные плантации. Пожар. Боль. Всё сон.

— А ты? — прошептала я. — Ты тоже сон?

— Я часть сна, — ответил он. — Но это не значит, что я не был настоящим. Для тебя был. И для меня был. Всё, что мы пережили, было. Просто не здесь. Не в этом мире.

— Я не хочу просыпаться, — сказала я. — Я хочу остаться с тобой.

— Ты не можешь. — Он покачал головой. — Твоё время здесь закончилось. Ты должна вернуться.

— Куда?

— Туда, откуда пришла. В свою жизнь. В своё время. Там тебя ждут.

— Меня там никто не ждёт, — сказала я. — У меня там никого нет.

— Теперь есть, — ответил он. — Ты стала другой. Ты узнала, что можешь любить. Что можешь бороться. Что можешь терять и не сломаться. Это останется с тобой. Даже когда ты проснёшься.

Я смотрела на него и плакала. Я не хотела уходить. Не хотела отпускать. Но я знала, что он прав. Я не могла остаться. Потому что это был сон. А сны заканчиваются.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— И я тебя, — ответил он. — Всегда. Где бы ты ни была.

Он отпустил мою руку. И темнота начала светлеть.

Я открыла глаза.

Белый потолок. Яркий свет. Запах лекарств. И турецкие голоса, незнакомые, женские:

— Она приходит в себя. Доктор, она приходит в себя!

Я повернула голову. Рядом стояла женщина в белом халате. За ней мужчина с усталым лицом. Я не знала их. Не понимала, где нахожусь. Не понимала, что происходит.

— Где я? — прошептала я.

— В больнице, — ответила женщина. — Вы потеряли сознание. Но теперь всё хорошо.

— Ребёнок? — спросила я. — Где мой ребёнок?

Женщина посмотрела на меня с недоумением.

— Какой ребёнок?

Я замерла. Что-то холодное и страшное начало подниматься внутри меня.

— Мой сын. Я рожала. Я...

Женщина переглянулась с врачом. Потом наклонилась ко мне и сказала мягко, как говорят с душевнобольными:

— Вы не рожали. Вы поступили к нам два дня назад с высокой температурой. Вы были без сознания. Бредили. Но никакого ребёнка нет. Вы не беременны.

Я смотрела на неё и не понимала слов. Не понимала, что она говорит. Не понимала, где я. Кто я. Что реально. А что сон.

— Всё это было сном, — прошептала я. — Всё. Константинополь. Эмир. Чай. Всё.

Женщина кивнула, словно соглашаясь.

— Вам снился сон. Долгий, красивый, страшный сон. Но теперь вы проснулись. И всё хорошо.