Книга Чайная роза Босфора, страница 109 – Мария Шарикова

Когда врач ушёл, я села на кровать и заплакала. Но это были не слёзы горя. Это были слёзы в которых была смесь боли и радости, потери и надежды. Я плакала и держала руку на животе, где под сердцем билась новая жизнь. Его жизнь. Наша.

Лейла вошла и села рядом. Она ничего не сказала. Просто обняла меня. И мы сидели так долго, пока за окном не стемнело.

— Ты расскажешь Гюльназ-ханым? — спросила она наконец.

— Расскажу. Завтра. Сейчас я очень хочу побыть одна.

Она кивнула и вышла. Я осталась одна в отведённой мне комнате. Легла и уставилась в потолок. И в темноте, на грани сна и яви, я снова услышала его голос.

— Ты справишься, — сказал он. — Я знаю.

Я улыбнулась. И впервые за долгое время уснула спокойно.

Зима прошла медленно, как выздоровление после долгой болезни.

Я не считала дни. Просто жила: от одного рассвета до другого, от одной встречи в министерстве до следующей. Работа стала моим спасением. Не потому, что я забывала Эмира, я не забывала его ни на минуту. Но когда я составляла планы, проверяла расчёты, разговаривала с чиновниками, боль отступала на второй план. Она не исчезала. Просто становилась тише. Как шум Босфора за окном, он всегда там, но со временем перестаёшь его замечать.

В январе Мехмед-эфенди добился для меня официальной аудиенции у визиря. Это было неслыханно: женщина, которая приходит в министерство не как просительница, а как глава проекта. Но я пришла не с пустыми руками. Я принесла документы, расчёты, планы. Я говорила о землях, о дренаже, о сроках, о прибыли. Я говорила так, как говорила в прошлой жизни: чётко, деловито, без лишних эмоций.

Визирь слушал меня молча. Потом задал несколько вопросов, точных, профессиональных. Я ответила на все. И в конце он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Проект получает официальное одобрение. Вы будете числиться главой представительства в Трабзоне. Но вам понадобится поручитель. Кто-то, кто будет нести ответственность за вас перед султаном.

— Гюльназ-ханым, мать Эмира-паши, — сказала я. — Она согласна.

Визирь поднял бровь, но возражать не стал. Он был практичным человеком и понимал, что лучше иметь дело с сильной женщиной, чем с проектом, который может рухнуть без присмотра.

— Хорошо, — повторил он. — Тогда приступайте.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре меня ждала Лейла. Увидев моё лицо, она улыбнулась.

— Всё получилось?

— Получилось.

Она обняла меня, впервые за всё время. И я почувствовала, что не одна. Что рядом есть люди, которые верят в меня. Которые помогут. Которые не оставят.

Весной я снова поехала в Трабзон.

На этот раз с охраной, с помощниками, с бумагами, которые давали мне право распоряжаться землями. Дорога заняла четыре дня. Море было спокойным, и я проводила время на палубе, глядя на горизонт. Внутри меня росла новая жизнь, я чувствовала её каждый день, каждое утро, каждое движение. И это придавало мне сил.

В Трабзоне меня встретил Ахмет, тот самый помощник, который работал с нами раньше. Он был удивлён, увидев меня одну. Но когда я объяснила, что теперь я сама веду дела, он быстро взял себя в руки.

— Госпожа, — сказал он, кланяясь. — Я в вашем распоряжении.

— Хорошо, — ответила я. — Начнём с земель. Я хочу увидеть, что изменилось за зиму.