Онлайн книга «Мой главный экзамен»
|
Бриттов Гнобс. Ужасно захотелось его ущипнуть. Да что там — пнуть под столь соблазнительно голый под полотенцем зад… Соблазнительно голый зад… Ужас какой, так ведь я и подумала! — А я могу сделать так, что на экзамене вы как капитан вашей группы не провалитесь — пока что я не вижу другого варианта развития событий, разве что вы призовёте всех демонов преисподней, но я что-то сомневаюсь, что вы сможете ровно начертить пентаграмму. Так, успокойся, Фенри. Дыши глубже, кому говорю! Он просто издевается, моральный садист. Дорвался в кои-то веки до иногородней студентки, столь удачно давшей ему на руки повод поехидничать вволю. Ему просто скучно. И в чём-то он, к сожалению, прав. Позиция капитана не сделает меня победительницей или хотя бы равной Арвиану фигурой. А вот помощь преподавателя и куратора… — Что вы хотите знать? — Расскажите о себе. О своём детстве. — Да нечего особо рассказывать, — масло с запахом медовой груши необъяснимым образом расслабляло и меня тоже, как и мерные прикосновения к намасленной коже сайена Гнобса. Плечи, лопатки, поясница… Поглаживаем, разминаем, растираем… — Не забудьте про седалищный нерв! — БэГэ потянулся рукой к полотенцу и быстро стянул его почти до середины ягодиц. — Послушайте… — Слушаю. Слушаю и слушаю, а вы так и не ответили — вы из Ровиана? Что случилось с вашими родителями? И я открыла рот, чтобы возмутиться, честно открыла, но… Уставшая. Сытая. Размякшая от сладкого запаха. Выбитая из колеи всеми этими его глупостями… Вместо того, чтобы возмущаться дальше, я взяла да и ответила: — Да. Я родилась в Ровиане, а родители погибли от эпидемии легочной, когда мне было двенадцать лет. Потом я четыре года жила у тёти, двоюродной сестры отца… Я говорила, продолжая растирать спину, ноги и руки сайена Гнобса, а он лежал молча и слушал. Странно. За все девятнадцать лет моей жизни никто никогда не спрашивал о том, какое было у меня детство. Вечер третий — Учиться магицине было сложно, но мне нравилось. Я не собиралась уходить из Академии святого Ифасуила… — я так погрузилась в собственные невесёлые воспоминания, что на миг забыла и о БэГэ, и о времени, о конспектах и обо всём на свете. Словно снова увидела себя в скромном зелёном платье медицинской сестры. Юбку в пол отягощали многочисленные карманы, предназначенные для всяких важных в операционном процессе мелочей, но используемых, как правило, для всего подряд. Вдохнула запах уксуса, спирта и трав, которыми пахла обеззараживающая эссенция, центнерами изготавливаемая на фармако-алхимическом факультете. Неожиданно для себя поняла, что не против продолжить рассказывать. Тем более, что до определенного момента слушал Брагерт хорошо: молча. Наверное, втихаря дремал под мой монотонный бубнёж, думала я. Так это ещё лучше — никому не расскажет! — Я с детства мечтала лечить людей. Ну, не с самого детства… Когда родители заболели и умерли. Врачи, которые к нам приходили, говорили потом, что я осталась в живых каким-то чудом. А тётя, сестра отца, которая взяла меня к себе жить, говорила, что Небо забирает лучших, а всякое дерьмецо, вроде меня, оставляет… Ой, простите. Брагерт ничего не сказал, и я ещё больше уверилась в предположении, что он спит с закрытыми глазами. — Мне было шестнадцать, когда я поступила в Академию. Тётка меня не сильно любила, но деньги присылала исправно: родительский дом она продала. Я не шиковала, но на жизнь хватало, можно было учиться и не думать о подработке. На учёбу уходило очень много времени. Вы… вы правильно вчера сказали. Я хотела после четвёртого курса попробовать перевестись на хирургию. |