Книга Я тебя съем, страница 78 – Лана Морриган

— Холодно сегодня, – добавляет он отвлеченно. – Понял, – комментирует мое молчание.

А я ускоряю шаг, отмечая, что автомобиль сворачивает и срывается с места.

Тело вновь начинает мелко потрясывать, от волнения или температуры – понять невозможно. Не трачу время на чтение инструкции. Не выпускаю тест из рук, наблюдая, как проявляется розоватая черточка. И с каждой секундой темнеет, превращаясь в ярко-алую. Оказывается, вот так просто можно узнать о новой жизни у тебя под сердцем. Ребенок. Мой. Ника. Наш.

В мой новый мир кто-то врывается, бесцеремонно стуча в металлическую дверь. Стоит взглянуть в глазок, и язык намертво присыхает к небу.

Я без желания открываю дверь.

— Ты поменяла замки? – Мама убирает запасную связку ключей в сумочку. – Плохо выглядишь, дочь. – Отстраняет меня рукой, пропускает Наталью Олеговну, а вслед за ней и Балабаева. Мама замыкает шествие, настойчиво просит всех пройти внутрь. Узкий коридор однокомнатной квартиры из маленького превращается в удушающе крохотный.

— Что происходит? – Я выглядываю из-за плеча Виктора, стараясь встретиться с мамой взглядом.

— Мы пришли поговорить, как взрослые люди, – пока мама и Балабаев снимают верхнюю одежду, Наталья Олеговна поясняет ситуацию.

— Нам не о чем говорить. – Я выставляю руки, запрещая входить.

— Не слушайте ее, – мама всех ведет на кухню.

Прижимаясь спиной к холодной стене, я провожаю ошалевшим взглядом незваных посетителей. Мама и Наталья Олеговна присаживаются на табуреты у окна, оставляя Виктору единственный стул со спинкой. Взгляд утыкает в букет осенних цветов, крепко сжатых мужскими пальцами. «Не сон и не галлюцинация», – заверяю себя, поднимаясь от рук по тщательно выглаженной рубашке к нездоровому красноватому лицу. Желудок непримиримо реагирует на смесь едкого запаха цветов и вони свежего перегара, маскируемого мятной жвачкой.

— Привет, Алина, – выдыхает Балабаев.

Сглатываю горьковатую слюну, делаю шаг назад.

— Я не желаю разговаривать. Уходите! – Мои руки инстинктивно накрывают живот.

— Алина, может, уже хватит?! – вскрикивает мама. – Ты уже достаточно наказала Виктора, показала ему свое отношение.

— Он все понял, – добавляет Наталья Олеговна.

Балабаев, словно болванчик, трясет головой и протягивает цветы.

— Не нужно. Я не хочу их принимать. И я никого не наказывала. Вить, услышь меня, – стараюсь достучаться. – Не знаю, о чем договорились родители, и что ты им рассказывал, но сейчас ты тратишь время зря. Ты что, пьян? – Он медленно моргает, с трудом разлепляя веки.

— Это из-за тебя, – Наталья Олеговна тут же вступает за своего сына.

— Мам! – я ищу поддержки. – Ты серьезно? Господи, что происходит?

— Вам нужно поговорить, – она обрывает возмущения. – Один разговор, Алина, я что, многого у тебя прошу? Разве Виктор или Наталья Олеговна много просят? Мы же почти родня. – Мама вскидывает брови, всем своим видом указывая, как нужно поступить.

— Кажется, я сошла с ума, – шепчу себе под нос. – Он же пьян, мам. С утра пьян. Ты разве этого не видишь?

— Это из-за тебя, Аля, – у Балабаева прорезается голос.

— Не помню, чтобы я тебе наливала, – огрызаюсь я.

— Вот видишь. – Мама подцепляет локоть Натальи Олеговны и тянет ее к выходу из кухни. – Как я и говорила: детям нужно было лишь встретиться, и разговор пойдет сам собой.