Книга Я тебя съем, страница 55 – Лана Морриган

— Самую каплю, – ответил Ник. – Я тебя жду, зайчишка. Как наговоришься, позвони, заберу.

— Куда? Зачем? – Я вцепилась в дверную ручку, опасаясь, что мама зайдет в любой момент.

— Как – куда? А где ты собралась ночевать? У тебя стекла нет, и дверь балконная не закрывается.

— По твоей вине! – Я прислушиваюсь к звукам и голосам на кухне.

— Так завтра все исправят, я уже договорился.

— Я никуда не поеду, – шепчу Нику.

Настойчивый стук и громкий мамин голос заставляют меня вздрогнуть:

— Алина, ты скоро?

— Иду! – Я сбрасываю вызов.

На кухонном столе три кружки, наполненные кипятком, сахарница и чайные ложки. Кажется, мама и Наталья Олеговна приготовились к длительному и сложному разговору.

— Где у вас чай? – интересуется мать Балабаева, по очереди открывая дверцы кухонного гарнитура.

А мне хочется поправить женщину, но вместо «чай у меня здесь» молча открываю нужный ящик. Мы в тишине вскрываем чайные пакетики и опускаем их в воду, изредка обмениваясь взглядами.

— Алин, – начинает мама, – мы пришли поболтать по-девчачьи. Обсудить ваше с Витей будущее, – добавляет осторожно.

Наталья Олеговна шумно отпивает и согласно кивает.

— Я точно не знаю, что между вами произошло, детки, но вот так перечеркнуть шесть лет совместной жизни очень глупо, – произносит она.

Я перевожу непонимающий взгляд от мамы к Наталье Олеговне, не зная, что ответить.

— Да, дочка, – соглашается мама. – Взрослая жизнь – она такая. Сложная, иногда нужно вовремя закрыть глаза на какие-то недостатки своего любимого.

— Все верно, Мария Федоровна, – поддакивает Наталья Олеговна. – Наша семья тоже переживала нелегкие времена. Думаешь, Витин отец не посматривал налево? – Моя мама понимающе прикрыла глаза и шумно выдохнула. – Да, это были не лучшие три года нашего брака, но зато после я ни разу не пожалела.

— Сама понимаешь, – мама перенимает эстафету, – про твоего отца я ничего подобного сказать не могу, но Наташа права. В каждом браке свои проблемы. Я вот делю твоего отца с наукой. – Мама на мгновение изображает скорбь на лице. – Двадцать пять лет уже делю, – тяжело и наигранно вздыхает.

Не прекращая размешиваю сахар в чае, подкладываю еще кусочек и продолжаю греметь ложкой о стенки кружки.

— Шесть лет, – эстафета возвращается матери Балабаева, – так долго не выдерживают многие пары в браке. Алин, ты готова потратить четверть всей жизни впустую? Ведь семья – это главное в жизни женщины. Сохранить семью – настоящий труд и искусство. Ты же знаешь, что семья держится до тех пор, пока этого хочет женщина, – не унимается Наталья Олеговна.

— Ну, что ты молчишь? – спрашивает мама.

— Извините, – мне нестерпимо хочется извиниться под сверлящими взглядами, – но я не хочу сохранять наши с Виктором отношения, Наталья Олеговна, – произношу максимально вежливо.

Мама причмокивает, слишком медленно опускает руку и беззвучно кладет ложку на стол.

— Наташ, выйди, пожалуйста, мне нужно переговорить с дочерью с глазу на глаз. – Мама дожидается, когда мы остаемся в кухне одни, плотно закрывает дверь за матерью Балабаева. – Алина… – Выдерживает паузу. – Я бы на твоем месте не принимала скоропалительных решений. Пока Витя в больнице, у тебя есть время подумать и поменять решение.

— Я не передумаю, – я отвечаю твердо.