Книга Я тебя съем, страница 52 – Лана Морриган

Я пожимаю плечами, поднимаясь с низкого табурета.

— Не без труда.

Отшатывается, выставляет ладони.

— Я буду кричать, – предупреждает.

— Так я не против. – А мой взгляд прикован к пухлым губам. Чуть приоткрытым, алым, словно по ним прошлись помадой.

Выбрасываю руку, не позволяя Але сбежать. Зверь урчит от удовольствия, загоняя свою добычу.

— Я позову полицию, – она приводит аргумент, который, по ее мнению, должен меня напугать.

— Зачем?

— Что значит зачем? – Аля прижимается спиной к холодильнику. – Ты ворвался в квартиру. – Ее ладони на моей груди. Удерживают, не позволяют приблизиться. – Ты ворвался в мою жизнь! Перевернул ее! Почему-то считаешь, что имеешь право вот так, – захлебывается эмоциями, а по ноздрям бьет запах ее возбуждения, – приходить…

— И оплачивать твои счета?

— Да!

— Безусловно, противозаконно.

Еще немного, и наши тела соприкоснутся.

Хочется играть с ней, забавляться, смотреть, как Аля путается в словах, отводит взгляд, пытается изображать равнодушие. Не сразу съесть, а растянуть удовольствие.

— Хватит, – выдыхает она беспомощно. – Я уже была куклой.

Идиотское сравнение отрезвляет, мерзко окатывает ледяной волной.

— Не понял.

— Ты наиграешься и выкинешь. Это лишь вопрос времени. Это же ты помог мне с работой? Только не ври. Не верю я в такие совпадения. Эта мнимая забота… – Ее взгляд проникает в душу. Потерянный, полный неуверенности и надежды, что она ошибается. – Это вопрос времени, – повторяет Аля уверенней.

— Ты думаешь, что я бы стал лазить по балконам, сторожить тебя у подъезда, помогать с работой, и все ради перепихона? Секса? – поправляюсь. – Мы так не устроены. Да и смысл прилагать усилия, когда… – Аля округляет глаза, часто-часто моргает.

А вот тут точно стоит промолчать. Я сокращаю расстояние и впиваюсь в подрагивающие губы. Сейчас слова лишние, они не нужны. Лишь время докажет, что Алина ошибается.

Ответа на поцелуй не следует, ее губы неподвижны, а дыхание сбитое, рваное. Я не останавливаюсь, продолжаю ласкать, сбавляю напор, целую легко, не пытаясь проникнуть языком.

— Аль, не сбегай больше, – шепчу, уткнувшись лбом ей в висок. – Не нужно этого делать. – Она не открывает глаз, не шелохнется, вытянута как струна. – Я не обижу. – Возвращаюсь к губам.

Не размыкаю объятий, прижимаюсь всем телом, не отпускаю, не сдаюсь. Продолжаю целовать, стирать невидимую грань, что возвела в своей голове Алина.

Из ее груди вырывается тихий стон, болезненный, словно она приняла решение и этому не рада. И, наконец, мягкие губы отвечают, касаются моих. Робко, готовые в любой момент вновь застыть. Руки, висевшие безвольными плетями, оплетают талию, ныряют под ткань кофты, введут вверх по спине, вызывая толпу приятных мурашек на коже. Вроде бы простые, невинные прикосновения, а волна жара спускается вдоль позвоночника, концентрируясь желанием в паху. Алина приоткрывает ротик, позволяет углубить поцелуй, отвечает смелее, посасывает мой язык.

Я усаживаю ее на кухонный стол. Чуть отстраняюсь. Аля смотрит непонимающе, возбуждение сходит. Девушка следит за моим откровенным взглядом и старается закрыться.

— Не нужно. – Я не даю свести ноги, накрывая ладонью мягкую ткань трусиков. Спускаюсь к лону – горячо и влажно. Охрененное чувство – знать, что твоя женщина тебя хочет. Мои пальцы скользят вверх и вниз, задерживаются на клиторе, массируя круговыми движениями. Алина открыта, подается бедрами, просит большего. – Привстань. Мне понравились кролики, не хотелось бы их порвать. – Стягиваю белье и убираю трусики в задний карман джинсов.