Книга Ловелас. Том 9, страница 66 – Илья Взоров

А на стене висели две картины.

Не те вежливые натюрморты, которые по всему этому зданию развешивали ещё при старике Хёрсте. Что-то современное, с резкими плоскостями и неудобным зелёным цветом, и повешено это было не над столом, для посетителей, а напротив стола, для себя.

Хорошо она тут устроилась. Правильно устроилась. Только глобуса-бара не хватает.

Мардж сняла трубку и крутанула диск.

— Оливия? Сделайте нам кофе, три чашки, в тридцать четвёртый. Да, мистер Миллер уже здесь. — Положила трубку и повернулась ко мне. — Кит, пока тебя нет, мы её используем как свою секретаршу, на двоих с Эстер. Ты не против?

— Против чего?

— Формально она твоя. Я просто спрашиваю, а не ставлю перед фактом.

— Используйте, — сказал я. — Мне не жалко.

А про себя добавил: используйте днём, а я её тоже попользую. Вечером.

— Оливия очень сметливая, — сказала Эстер. — Схватывает быстрее, чем я успеваю объяснить. Вчера я ей диктовала письмо в Комиссию, и она на второй фразе спросила, не лучше ли вынести ссылку на решение суда в начало. И знаешь что? Лучше.

— Ну значит, ты не зря ее наняла.

Оливия вошла с подносом через четыре минуты.

И вот тут я понял, что тема юбок на этом этаже не моя личная галлюцинация, а, судя по всему, уже историческое событие.

Потому что юбка на ней была широкая, расклешённая, в крупную складку — и короткая. Коротко по меркам этого года, то есть выше колена, и когда она шла, клёш подхватывало от шага, и колени появлялись и исчезали, и ноги у мисс Прайс были чудо, как хороши. Длинные, с высоким подъёмом, в чулках с идеально прямым швом, и прямизну этого шва, после восьми часов в офисе, нельзя объяснить ничем, кроме того, что она его поправила за минуту до входа. А значит, ждала и готовилась.

Поднос она поставила на низкий столик, нагнувшись чуть больше, чем требовала физика, и показав всё, что было в глубоком вырезе. А была там, как я помнил по прошлому разу, твердая четверка. Ну прямо Долли номер два. Только без шлюшего прошлого.

Потом выпрямилась, посмотрела на меня и сделала глазки. Не намёк, не случайный взгляд — именно глазки, с полным осознанием того, что в кабинете ещё две женщины. Которые наверняка уже давно в курсе всего.

— Сливки, сахар, — сказала Оливия. — Кристофер, вам без сахара, я помню.

— Спасибо, дорогуша! Не уходи, ты мне сегодня еще понадобишься. Поработаем над документами.

Добавим чутка моих сливок в это темный кофе…

Покачивая бёрдрами, секретарша покинула кабинет, и я проводил её взглядом, и, разумеется, зря.

Потому что обе мои дамы это заметили. И обе улыбнулись — Эстер открыто, Мардж уголком рта.

— Что это? — сказал я, кивая на дверь.

— Ничего, — сказала Эстер. — Ты же сам с заек начал.

— В каком смысле?

— В прямом. Твои зайки на «Оскаре» выходили в чём? А в «Мокамбо» как они были одеты? Кит, ты уже пару месяцев объясняешь всей стране, что у женщины есть ноги, а теперь удивляешься, что секретарша на тридцать четвёртом этаже об этом услышала.

— Я не удивляюсь.

— Ты именно удивляешься, у тебя лицо как у отца на выпускном.

Мардж поставила чашку и достала из-под чёрных папок журнал.

Итальянский. Глянцевая обложка, плохая бумага, крупная латиница. Она раскрыла его на закладке и подвинула ко мне через стол.

На фотографии была девушка на качелях.