Книга Ловелас. Том 9, страница 63 – Илья Взоров

— А отец?

— А отца не будет, — сказала Эстер.

И сказала она это так, что продолжать не требовалось.

— Я собираю ужин специально в тот день, когда он в Сан-Симеоне, — добавила она всё-таки, помолчав. — Кит, я не хочу, чтобы вы сидели за одним столом. Не сейчас. Через год, может быть, когда он отойдет и примет ситуацию.

— Договорились.

Машина вышла на Ван-Уик и пошла на запад, и Нью-Йорк начал подниматься по бокам.

А я сидел и считал.

Китти — пять месяцев. Теперь Эстер, одиннадцать дней. Там глядишь, еще кто-то подтянется.

Пора открывать собственный детский сад — качели с чёрными зайцами по бортам, вручаем позолоченные ушки на входе…

А если дело пойдёт такими темпами, то открывать придётся не детский сад.

Придётся делать завещание.

И это не шутка, и смешно мне не было. На днях мне анонсировали смерть через бруклинскую мафию. А в следующем месяце должно стартовать размещение облигационного займа Херст Корп. и скоро у меня будут лежать девятнадцать лямов на оффшоре чистыми. Причем без налогов. Да, это размещение сейчас висит на соплях. Точнее на Хьюзе, на обыске и на федеральном деле.

Если я все-таки не вывезу с мафией, Гувером и Ко, меня таки укатают, то все-равно, есть уже что делить и наследовать. Балансовая стоимость трети в Херст — двадцать лямов, плюс Ловелас тянет на десятку. Ну и по мелочи — поместье в Голливудских холмах порядка ста девяноста тысяч, тачки на полтинник, на банковских счетах полтора миллиона бакинских. Итого я сейчас стою, и это без продюсерской компании, фирмы Аарона и лейбла, которые в нулях, слабых плюсах или убытках — где-то тридцать с лишним миллионов.

Если же размещение пройдёт и выгорит история со слиянием и выдавливанием Хьюза, то стоить я буду… а вот тут начинается смешное.

Пятьдесят один процент новой корпорации. Херст плюс влитый в него «Ловелас» — по балансу семьдесят миллионов, моя доля тридцать пять с небольшим. Плюс поместье, машины и полтора миллиона на счетах.

Итого тридцать семь.

То есть на три миллиона больше, чем сейчас.

Три! За обыск, за федеральное дело, за обещание Хьюза меня убить — три миллиона.

Потому что девятнадцать, которые придут в офшор после размещения, тут же и уйдут. Ровно столько стоит принудительно выкупить треть по балансовой стоимости у Хьюза. Я беру эти деньги из одного кармана и перекладываю в другой, а взамен получаю не деньги, а контрольный пакет.

Разница между цифрами — это не скромная прибыль. Это смена статуса. Сегодня я крупный акционер, которого собрание директоров может снять двумя третями голосов, а в июле буду человеком, которого снять нельзя.

За это и воюю. Не за деньги. За то, чтобы меня нельзя было уволить и выкинуть из бизнеса.

А деньги придут через два года, когда ударит колокол на бирже. Если сеть к пятьдесят пятому даст пятнадцать миллионов выручки, рынок оценит новую корпорацию не в семьдесят, а в полтораста. Пять процентов я отдам на свободное обращение, останется сорок шесть — это шестьдесят девять миллионов. Плюс лейбл, который к тому времени перестанет быть прочерком в графе.

Семьдесят миллионов. Вот это уже цифра. Хотя честно сказать, не такая уж и большая.

Наверху, на самом верху, Пол Гетти, нефть. Про него в Штатах говорят с осторожностью, как про погоду в горах, и через несколько лет его назовут первым американским миллиардером, и он на это ответит, что если ты можешь посчитать свои деньги, значит, миллиарда у тебя нет. Ступенью ниже техасские нефтяники вроде Ханта и семь Рокфеллеров, которые даже между собой считаются по очереди. Там же Меллоны — четверо, Алкоа, Галф-Ойл и собственный банк. Еще Дюпоны, которых пятеро и которым принадлежит половина того, из чего в этой стране делают вещи. Там же Джозеф Кеннеди, который сколотил своё на недвижимости и бирже и теперь вкладывает в сыновей. Старший скоро здорово взлетит, прямо в Белый дом. Собственно, его взлет уже начался — Джон избрался в Сенат от Массачусетса. Может стоит начать с ним наводить мостики? Например, сделать взнос в его избирательный фонд… Только это ведь попасть в зависимость от демократов. А сейчас и еще восемь лет править бал будут респы-слоны. Опасно!