Книга Ловелас. Том 9, страница 36 – Илья Взоров

Они передавали друг другу бутылку. Явно вторую.

Стекло, которое передают из рук в руки, звучит по-особому — короткий стук перстня или ногтя о горлышко, и потом бульканье.

— Беги! — я скинул Мэрилин с себя. — Быстро.

Штаны я натянул одним движением, стоя на одной ноге и чуть не завалившись в песок. Мэрилин замешкалась. Платье, бретелька, застёжка где-то на спине, темнота, пальцы не слушаются — я сам один раз в жизни пытался застегнуть женское платье в спешке и знаю, что это дело минуты, а минуты у нас не было.

Они нас увидели.

— Оу! — сказал первый, невысокий, плотный, в расстёгнутой рубахе. — Какая краля!

И остановился. Все трое уставились на нас. Темнокожие, точнее негры. Монро они похоже, не узнали.

— А чего в одно рыло, снежок? — второй был крупный. Очень высокий, выше меня на полголовы и шире раза в полтора, с плечами грузчика, раздавленный, приплюснутым носом. — Давай, делись.

Дальше рассуждать было некогда. Бутылка пошла мне в голову сбоку — тот, что стоял крайним, замахнулся без подготовки, из-за уха, и вложился всем телом.

— Беги! — крикнул я в последний раз, поставил блок. Левым предплечьем в его предплечье, жёстко, в самую кость, и бутылка ушла в сторону. Боль от локтя до плеча прошла раскалённой проволокой. Правый кулак я вбил ему под рёбра, он сложился, и я тут же, не разгибаясь, провернулся на опорной ноге и ударил с разворота пяткой в крупного.

Попал. В грудь, не туда, куда хотел, но попал — крупного унесло на три шага и посадило в песок. Черт, какой же он тяжелый.

Краем глаза я поймал Мэрилин. Она бежала к бару, босиком, неловко, подхватив подол. И тут же упала! Просто ушла вниз, как будто кто-то выдернул из-под неё землю.

Да что же это такое…

Отвлечение стоило мне первого серьёзного попадания. Невысокий, тот, с рубахой, достал меня в ухо. Правая половина головы налилась звоном, мир перекосило, я шагнул назад, в воду.

Негры замешкались, я тут же выдал мае-гери в грудь невысокого — в солнечное сплетение, чисто, он осел на колени и зачерпнул песок ладонями.

Все трое лежат и все трое встают. Первым был невысокий. Он вскочил и пошёл на меня, мотая головой, и в нём прибавилось злобы ровно настолько, на сколько я вложил в удар.

Потом встал первый, с бутылкой, у которого уже не было бутылки. Потом поднялся крупный.

Пьянство работало против них. Они мешали друг другу. Крупный шёл напролом и дважды оттолкнул своего же. Я держался так, чтобы между мной и ими всегда оказывался кто-то один, отходил по дуге влево, к дюне, где песок сырой и твёрдый, и бил по одному, и каждый раз уходил, и каждый раз кто-то из них проваливался туда, где меня уже не было.

Я получил ещё дважды. Ботинком по бедру — нога сразу онемела и перестала толком сгибаться. И кулаком по скуле, вскользь, но в глазу вспыхнуло белым.

Крупного я взял красиво. Он замахнулся «на рубль» и я вошёл внутрь замаха и ударил его в правый бок ногой, под рёбра, в печень, перенеся в удар всё, что у меня осталось в бедрах и спине.

Звук был такой, будто из человека вынули воздух. Он не упал сразу. Завыл, постоял полторы секунды, глядя мимо меня в океан, и потом начал оседать — сначала колени, потом плечо, потом лицо в песок. И больше не поднялся.

Второй сунулся сбоку. Я развернулся и ударил ребром ладони по шее, под челюсть. Он тоже сначала сел, потом лёг на бок, дыша громко и часто.