Книга Ловелас. Том 9, страница 33 – Илья Взоров

— Почему я?

— Потому что в феврале сказал, что машина — это не способ передвижения, а способ сообщить людям, кто ты. — Она захлопнула дверь. — Я два месяца об этом думала. А потом оставила заказ дилеру. Ты почему не сообщил мне о вечеринке?

— Может, потому что ты была в Корее?

— Я прилетела утром!

— И вот ты тут, озаряешь нам пати — улыбнулся я актрисе — Скажи своему агенту, чтобы он держал меня в курсе твоего расписания.

— Скажу.

Фельдман подошёл сбоку и начал объяснять, что мисс Монро нужно быть дома не позже двенадцати, потому что завтра в восемь примерка, они и так сорвали съемки по всем трем фильмам, график горит, трещит…

Мэрилин выслушала его до конца, кивнула и сказала:

— Чарли. Видишь вон тот бар? Иди туда. Там наливают что-то горящее. — Она повернулась к ассистентке. — Джоан, и ты иди. Ты со мной десять дней не спала и ела один раз в сутки. Иди и ешь, у них там, судя по запаху, пицца.

— Мисс Монро, я должна…

— Ты должна пойти и наконец получить удовольствие, — сказала Мэрилин. — Это армейский приказ! Ты же видела, как военные меня слушаются?

Девушка обреченно кивнула.

— Вот так, — сказала Монро, когда они отошли. — А теперь уйдём отсюда, пока кто-нибудь не сунул к нам свой нос.

Мы пошли по песку вдоль воды, на север, и минут через пять не стало ничего, кроме прибоя и темноты.

Конец апреля, ночь, океан — это, как выяснилось, довольно прохладно, и она шла, обхватив себя руками за плечи, и отказывалась от моего пиджака три раза, прежде чем взяла.

Позади, ярдах в трёхстах, светился бар — высоко, тепло, оранжево, с факелами по песку, и на фоне этого света шевелилась чёрная танцующая масса. Музыку сюда доносило обрывками, в такт, с запозданием.

— Рассказывай, — сказал я.

— Что рассказывать?

— Как в Корею слетала.

Она шла молча шагов десять.

— Я не знаю, как это рассказать, Кит. Я третий раз пытаюсь и не выходит. Фельдман спрашивает — а я начинаю говорить про расписание.

— Начни с первого дня.

— Первый день был аэродром. — Она остановилась и повернулась к воде. — Я вышла из вертолёта, и у меня по программе было выступление на грузовой платформе, прямо на бетоне. И холодно, Кит. Ветер был такой, что у меня подол к ногам лип. Мне принесли куртку.

— Ты её не надела.

— Откуда ты знаешь?

— Догадался. Они там все хотят видеть живую американскую женщину.

— В платье, — подтвердила она. — В куртке они меня по телевизору видели.

Она подобрала ракушку и бросила её в воду, в темноту.

— Их было десять тысяч. Я такого числа людей в одном месте вообще не видела. Они сидели на земле, на грузовиках, на крыше ангара, на крыльях самолётов. На крыльях, Кит!

— Ты пела живьём?

— Живьём, как ты и сказал. Инструментал на плёнке, микрофон, и я вживую. — Она усмехнулась. — Я с «Фоксом» из-за этих разрешений воевала две недели. Они мне говорили: мисс Монро, у вас нет концертного опыта, вы сорвёте голос. Я и сорвала.

— Сильно?

— Два дня шептала. — Она потрогала горло. — Потому что ты не представляешь, как они орут. Я начинаю петь, а не слышу себя вообще. Ни одной своей ноты.

— И что ты сделала?

— Остановилась, — сказала Монро. — На второй строчке. Просто встала и ждала.

Она помолчала.

— Полторы минуты. Я стояла и смотрела на них, и они постепенно замолчали. Не все, но стало тихо. И вот в эту тишину я и запела.