Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 98 – Марко Мальвальди

Затем, не меняя направления взгляда, он изменил тон голоса.

— Маэстро Леонардо, примите мое уважение и мои извинения.

Леонардо поднял голову, глядя на Лодовико. Взгляд его был усталым, но спокойным.

— Ваша светлость, я рад, что выполнил ваши просьбы. С вашего позволения, я хотел бы откланяться и пойти домой.

— Как вам будет угодно, маэстро Леонардо.

— Простите…

Риччетто Наннипьери, стоя среди всех, подняв палец, попытался привлечь к себе внимание.

— Мессер Риччетто, у вас есть какое-то пожелание?

— Э-э, так как я признался, вот, вы обещали, что выпустите меня отсюда сразу после того, как я дам полные показания. Вот, ваша светлость, раз уж мессер Леонардо уходит, не мог бы и я тоже выйти…

Лодовико подчеркнутым жестом хлопнул себя ладонью по лбу.

— Конечно, конечно, какой же я рассеянный. Капитан, проводите мессера Риччетто к палачу. Пусть он отрубит ему кисти рук, а затем немедленно вышвырнет его вон из моего замка.

— Но… но… ваша светлость обещали…

— Я обещал выпустить вас отсюда, как только вы признаетесь. Я никогда не говорил, что вы вернетесь домой целым и невредимым.

Группа из нескольких человек, двигавшаяся по улице Сан-Назар, вызывала по меньшей мере любопытство.

Четверо мужчин, одетых как воины, при мечах и в кольчугах, шли, окружив двух других мужчин, которые спокойно беседовали; один – высокий, крепкий, одетый в темную одежду, а другой – среднего роста, светловолосый, с ухоженной бородой, в безупречном розовом костюме.

— Так как же вы вышли на этого человека? – спросил Галеаццо Сансеверино, оглядываясь по сторонам.

Улица, к счастью, была полупустынной.

Выйдя тайком по деревянному помосту, устроенному в задней части замка, они прошли по улице Кузани до перекрестка с улицей Ровелло, а затем свернули на узкую улочку, известную как улица Сан-Назар-алла-Пьетрасанта. Чтобы добраться туда, куда они направлялись, было бы удобнее пойти по улице Солата – более широкой и светлой, как следует из самого названия^[29], – но тогда они были бы гораздо заметнее, чего ни Леонардо, ни Галеаццо совершенно не желали.

— Видите ли, капитан, я заметил, что пару раз разговоры, которые велись в доме, куда мы идем, точно подтверждались в том, что происходило на следующий день или в тот же самый день.

— Я понимаю. То есть каждый раз, когда вы о чем-то говорили, о чем-то, связанном со смертью Рамбальдо Кити…

— …немедленно происходило что-то еще, касающееся людей, вовлеченных в это дело. Так случалось всякий раз, когда об этом говорили в доме графини Бергамини.

— Не в Вашем доме, графиня Бергамини. Я не мог бы прийти к вам, чтобы сообщить вам то, что собираюсь сообщить. Вернее, чтобы спросить вас о том, о чем собираюсь спросить.

— Любое ваше желание для меня – приглашение, ваша светлость, – сказала Чечилия Галлерани, опустив голову, но устремив взор на Моро. Взор, который когда-то ласкал, а теперь был испытующим.

— Не говорите так. Видите ли, графиня…

— Когда-то вы называли меня по имени, ваша светлость.

— Видите ли, Чечилия, когда-то я не был женат. Теперь я женат, и моя супруга, мать моего сына Эрколе Массимилиано, очень ревнива.

— Я имела возможность заметить это, – ответила Чечилия, отводя взгляд. Теперь она смотрела в направлении внешнего двора, и было непонятно, смотрит ли она в сторону Роккетты, где жила в первые месяцы брака Моро, или на новую занавеску на восточном окне. – Полагаю, вы должны оказывать ей уважение, которое она заслужила. В конце концов, мы говорим о будущей герцогине Миланской.