Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 68 – Марко Мальвальди

— Он, графиня, именно он. У меня есть основания полагать, как я, возможно, уже говорил вам, что он продолжил свое бесчестное ремесло и подделал кредитное письмо, которое было найдено при нем. Именно поэтому я был у его светлости сегодня после трапезы вместе с сиятельнейшим Бергонцио Боттой.

— Сиятельнейшим, мессер Леонардо? – переспросила Тереза, прищурившись. – Простите, но вы называете сиятельнейшим одного из алчных псов, которые живут, выскребая из карманов ремесленников каждый последний скудо с помощью поборов…

— Тереза!

— Простите, синьора графиня, но так их называет весь город. Алчные псы. Если бы они были порядочными людьми, им не понадобилось бы перемещаться в сопровождении охраны.

— Оставь нас одних, Тереза, пожалуйста.

— Как пожелаете, синьора графиня.

Тереза поднялась, глаза ее были влажны, грудь трепетала, она подобрала подол и исчезла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Чечилия слегка наклонилась к своему гостю.

— Простите дерзость моей служанки, мессер Леонардо. Она хорошая девушка, но у нее были тяжелые семейные истории. Год потопов уничтожил урожай и унес с собой ее приданое. Я взяла ее в замок присматривать за маленьким Чезаре. За моим маленьким императором, как я его называю.

— Понятно. И почему вы освободили ее от этой обязанности?

— Как вы узнали?

— Вашему Чезаре, графиня, только недавно исполнилось два года. Ребенок такого возраста ежечасно нуждается в няне, и тем не менее уже несколько месяцев подряд я вижу мадемуазель Терезу у вас, а не у него.

Да, да. Чезаре Сфорце, сыну Чечилии и Лодовико, лишь в мае исполнилось два года. Правда, говорили о нем как об очень развитом малыше, так что в возрасте шести лет отец попытается назначить его архиепископом Милана, но за четыре года до этого события маленький Чезаре не делал ничего иного, кроме как ел и совершал обратное, и тот, кто был ответственен за его благополучие, должен был быть на службе с утра до вечера.

— Вы правы, – сказала Чечилия, слегка покраснев. – Видите ли, Тереза – хорошая девушка, хотя, возможно, немного легкомысленная с мужчинами, но она из городской семьи и воспитана в естественной грубости. Часто она выражается непристойно и иногда не думает, что говорит, как вы сейчас услышали. Я не хочу, чтобы мой малыш рос, слыша такие грубые слова, как те, что вы сейчас услышали и за которые я еще раз прошу у вас прощения.

— Я не понимаю, почему искренность нуждается в прощении. Все здесь, в Милане, видят, что герцогство непомерно увеличило налоги, а что касается нового налога на соль…

Чечилия вздохнула, как вздыхает любая женщина, которая видит своего бывшего школьного возлюбленного, проходящего мимо с женой, животом и выводком.

— Вы никогда не услышите от меня дурного слова о его светлости Лодовико Моро, мессер Леонардо. Давайте вернемся к вам, прошу вас.

— Простите, графиня. Я не хотел… В общем, видите ли, банкир, чей аккредитив был подделан, был моим другом во Флоренции, и…

— Был? Значит, он умер?

— Да, графиня, прошлым летом. Кто-то здесь, в Милане, позволив Кити подделать его подпись и его почерк, должно быть, имел образец, аккредитив, который можно было использовать как образец. Я пытался вместе с Боттой перечислить имена людей здесь, в Милане, с которыми он, как он мне писал, вел дела. Некоторых вы, вероятно, знаете тоже: это работающие с шерстью, например Джованни Барраччо или Клементе Вульцио…