Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 63 – Марко Мальвальди

«Мой дорогой Тротти, уж Леонардо таков!» Вот и все объяснение. О, нет. Нет. Умение превращать свинец в золото – вот что могло быть объяснением. Объяснением многих вещей.

Например, того едва заметного беспокойства Леонардо, которое он испытывал, зная скудность своего достатка.

Того спокойствия Лодовико, который без единой жалобы соглашается на абсурдные расходы, утверждает кредит на тридцать тысяч дукатов и обещает племянницу в жены Максимилиану Габсбургскому, да еще с приданым в четыреста тысяч дукатов.

Тротти вздохнул, положив ручку.

Банки всегда давали кредиты правителям, потому что правители правят. А потому могут выплатить свой долг либо денежными средствами, либо предоставлением льгот, например на доходы от налогов.

По этой причине почти сто пятьдесят лет назад флорентийские банкиры были весьма довольны тем, что финансировали английского короля Эдуарда III, в качестве гарантии имея доходы от налогов на шерсть. Но король Эдуард вновь начал войну, Столетнюю войну, которая шла почти сто двадцать лет, и первым ее следствием был крах рынка шерсти.

Тротти обвел взглядом свой кабинет, остановив его на «Хрониках» Виллани – книге, по которой он изучал историю Флоренции, понимая, что история человечества иногда повторяется.

Флорентийские банкиры поняли тогда, что не увидят больше ни гроша из миллиона четырехсот тысяч флоринов, которые им был должен монарх. Кое-кто другой, на юге, в Неаполе, понял это немного раньше. Король Роберт Анжуйский, боясь потерять собственные сбережения, то есть сбережения граждан, вложенные во флорентийские банки Барди и Перуцци, немедленно отправил знатных дворян и прелатов забрать свои вклады.

Каков же был результат? Наступил кризис. Деньги во Флоренции больше не циркулировали. Купцы, ремесленники, крестьяне не могли ни продавать, ни покупать. Наступил черный, кровавый кризис, Флоренция оправится от него лишь сто лет спустя – после того, как ее население сократится с девяноста до сорока пяти тысяч человек. Конечно, свою роль сыграла и чума, но она застала флорентийцев бедными, голодными и ослабленными духом так же, как и телом.

Но было и кое-что еще. Была введена обращаемость ценных бумаг. Государственные долговые обязательства, которые до той поры не подлежали передаче, стали оборотными. Люди стали продавать свои долги другим, по сниженной цене, надеясь, что смогут их обналичить. Потому что чем ты крупнее, тем хуже, тем наглее.

Таким был, например, Лодовико Моро, не банкир, а государственный деятель, между тем он занимался банковским делом с другими государствами. У него самого были долги перед банками, и все же он одалживал деньги направо и налево.

Моро – это банк и правительство, все вместе. Это все равно, что заказчик платит самому себе за написание картины. Тротти чувствовал, что это неправильно.

Начинать войну с таким союзником в настоящее время было не страшно. Но, возможно, в будущем здесь может таиться опасность. В будущем, о котором он, посол на склоне лет, не имел ни права, ни надежды и думать. А вот хороший правитель должен о будущем беспокоиться.

Он, Джакомо Тротти, свой долг исполнил, и то, что считал нужным, написал. Теперь об этом должен был подумать кто-то другой. Кто-то, у кого есть власть, возможность и желание ее удерживать. Кто-то вроде Эрколе, герцога Феррарского,