Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 46 – Марко Мальвальди

Тротти произнес это так, будто не имел в виду ничего особенного. Всем было известно, что по скупости феррарскому послу было мало равных – даже супруг Чечилии Галлерани не мог с ним сравниться. Но на самом деле милейший Тротти закидывал удочку.

«Хочу знать, можно ли подкупить Леонардо, – прямо сказал ему Лодовико Моро. – Я подозреваю, даже почти уверен, что французам нужны его чертежи, и по многим причинам Леонардо может жаловаться на деньги, которые недополучает от меня и от других. Они могут купить его работы или купить его самого. Хочу знать от вас, возможно ли это. Идите, расспрашивайте, выведывайте. С деликатностью, но с умом, как вы умеете».

Именно этим Джакомо Тротти сейчас и занимался.

— Деньги не доставляли бы мне проблем, – сказал Леонардо. – То есть не доставляли бы, будь их у меня достаточно.

— Кажется, ни у кого их не бывает достаточно, – заметил Тротти. – Даже те два французских синьора, что прибыли вчера, только и делают, что жалуются.

— Не напоминайте, – ответил Леонардо, качая головой. – Вчера за ужином больше половины времени они рассуждали о деньгах и о том, сколько я зарабатываю. – Леонардо усмехнулся. – Зарабатывал бы достаточно, ответил я им, если бы мне не приходилось постоянно тратиться на новую одежду взамен той, что заливают вином по неловкости других.

Леонардо разгладил переднюю часть своего платья тем жестом, который Тротти часто за ним замечал, – будто он боялся, что на нем все еще осталось пятно.

— Слишком большое значение придается деньгам, мессер Джакомо. – Многие настолько убеждены, что они имеют собственную сущность, что держат их дома и любуются ими, как картиной или драгоценностью. Но деньги – не сущность, у них нет собственного тела.

Тем временем они добрались до площади возле стройки Дуомо, где находился фермерский рынок. Там продавались самые разные животные: от кур до коров, включая кроликов и птичек, а также в изобилии водились виды, не предназначенные для продажи, вроде мух. Леонардо замедлил шаг, оглядываясь по сторонам, а милейший Тротти, у которого уже начиналась одышка, смог снова перевести дух.

— Итак, по-вашему, что же такое деньги?

— Хороший вопрос. Видите ли, мессер Джакомо, я человек неученый и в объяснениях и разъяснениях часто сам теряюсь в лабиринтах слов. Если позволите, я начну с примера.

С этими словами Леонардо слегка свернул с пути и направился к торговцу птицами, который нес свой товар в клетках, подвешенных на шестах, похожих на коромысла, согнувшись под тяжестью всех этих пернатых и, главное, их клеток.

— Здравствуйте, добрый человек.

— К вашим услугам, мессер, – ответил человек голосом, похожим на голос его товара, и остановился. – Маттео-птицелов к вашим услугам. Что вы ищете? У нас есть зеленые и желтые попугайчики, а если любите музыку, есть соловьи, которые поют лучше любого инструмента.

— Какая красота! – искренне воскликнул Леонардо. – Смотрите, мессер Джакомо, и вам кажется справедливым, что такое чудесное творение природы находится в клетке, в совершенно беспомощном состоянии только для того, чтобы мы, городские жители, могли наслаждаться его пением? Скажите мне, добрый человек, сколько вы хотите за эту пару соловьев?

— За этих – пять монет, мессер. Но эти деньги вы потратите не зря. У них голос, словно у ангелов.