Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 44 – Марко Мальвальди

— Ничего серьезного, ваша светлость. Один из посланников, сопровождавших мессира де Коммина, опрокинул на одежду Леонардо изрядное количество вина, и сделал это весьма странно – скорее намеренно, чем по неловкости. Разговоры до того момента касались денег.

— Денег?

— Кажется, французов чрезвычайно интересовало, сколько Леонардо зарабатывает и как ваша светлость его вознаграждает.

— Ах, вот оно что.

— Если позволите, ваша светлость…

Лодовико развел руками в нетерпеливом жесте, приглашая продолжать.

— Напротив, я был бы вам благодарен, господин посол. Вы знаете, как я ценю ваши суждения.

Джакомо Тротти, закрыв глаза, почтительно склонил голову. Затем, откашлявшись, сказал:

— Зима приближается, и сейчас не лучшее время для военного похода через Альпы. Полагаю, французские господа находятся здесь в основном для того, чтобы пополнить казну за счет вашей светлости. Подобные вопросы, на мой взгляд, направлены лишь на то, чтобы выяснить, насколько полна казна вашей светлости, чтобы одолжить французам денег для военных целей.

Лодовико улыбнулся. Каждый раз, когда феррарский посол открывал рот, он говорил разумные вещи. И в данном случае – Лодовико прекрасно знал – Джакомо Тротти был абсолютно прав.

— Я тоже так думаю, мессер Джакомо. Но есть и другая возможность, и я хотел бы убедиться, что не ошибаюсь.

— Если я правильно понимаю, вашей светлости угодны мои скромные услуги, чтобы разобраться в этом клубке…

— Именно так, мессер Джакомо. – Лодовико наклонился со своего кресла всем телом, сокращая расстояние между собой и послом. – В интересах не только моих, но наших, у меня есть одно дело, которое я хотел бы вам поручить.

— Сами посудите. Вам поручили одно дело, а пока что вам удалось лишь попасть в смешное положение.

— Вы правы. Вы абсолютно правы, герцог.

— Мне нет дела до правоты! – Герцог де Коммин ударил ладонью по столу и, вероятно, сильно ушибся, но не подал виду. – Мне нужна эта записная книжка, Робино.

Перед герцогом, опустив голову, стоял Робино – он снял берет в знак почтения и тут же надел обратно в знак повиновения («и прикройте эту паршивую голову, на вас тошно смотреть» – вот точные слова герцога). Позади него стоял Маттене, он не проронил ни слова, впервые в жизни радуясь, что ему не приходится говорить и по значимости он ниже.

— Конечно, конечно. Как я уже говорил вашей светлости, мы всегда действуем методом проб и ошибок. Теперь мы можем исключить ловкость рук в людном месте, и нам придется действовать в темноте.

— Похоже, так и будет, Робино, – поддакнул Перрон де Баш, хихикая. – Тем более что Леонардо вряд ли позволит вам приблизиться, если узнает вас. И как вам вообще пришла в голову идея с кроликом?

— Мне сказали, что на изысканных пирах для очистки рук используют живых кроликов, и когда я увидел их в зале и заметил, что так делают другие гости, я подумал, что этим можно воспользоваться, чтобы отвлечь Леонардо. Я полагал, что так можно…

— Вы решили, что это хорошая мысль – потереть живого кролика о мессера Леонардо, чтобы очистить его одежду от вина, я видел. Более того, это видели многие. – Было неясно, чем больше был раздражен герцог де Коммин: отсутствием записной книжки или хороших манер. – Робино, кроликов можно гладить, и так снимается жир с пальцев, но нельзя их использовать как тряпки, Святая Матерь Божья! Это все равно что чистить зубы вилкой! А теперь убирайтесь отсюда и постарайтесь придумать что-нибудь получше.