Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 19 – Марко Мальвальди

— Двое из моих самых преданных людей, Робино и Маттене, сопровождают Перрона де Баша, они едут с ним на север Италии, – ответил де Коммин. – Мы могли бы дать им поручение собрать сведения.

— Я настоятельно советую вам это сделать. И, герцог…

— Слушаю вас.

— Чтобы не поставить под угрозу успех нашего предприятия, хорошо бы, чтобы о наших намерениях знали только мы с вами.

— Мне придется уведомить Перрона де Баша. Иначе он заподозрит неладное.

— Хорошо, уведомите его. Но только его и никого больше.

— Отлично, просто отлично. Говорите что хотите, но, чтобы мясо было вкусным, достаточно просто положить его на огонь.

Правая рука Аччеррито Портинари легла на стол – сначала ладонью, потом тыльной стороной, изображая бифштекс, на который, кстати, эта рука была весьма похожа.

— Минуту с одной стороны, минуту с другой, и готово. Не так, как делают эти варвары миланцы, которые оставляют его томиться два часа. Они мучают его, словно пытаются вырвать признание в страшном грехе. А мы, флорентийцы, знаем: природа уже позаботилась, чтобы все хорошее было сделано как надо, и грех это испортить.

Аччеррито Портинари положил нож рядом с уже пустой тарелкой и посмотрел на Леонардо с широкой довольной улыбкой на полном лице.

— Согласен, – улыбнулся в ответ Леонардо и, в свою очередь, положил ложку рядом со своей тарелкой, которая на тот момент была наполовину полна и в которой, в отличие от тарелки Портинари, лежали только овощи. – Рад видеть, что кухня Катерины вам понравилась. Не хотите ли еще попробовать цикория?

— Нет, спасибо, я не ем натюрморты. Мясо и вино – вот что нужно христианину. Мясо и вино – это еда, а остальное нужно, чтобы порадовать врача. А вот чем я могу порадовать вас, мессер Леонардо?

Аччеррито Портинари посмотрел на Леонардо своими поросячьими глазками, поблескивающими на сальном лице.

В конце XV века тучность была символом статуса: это означало, что каждый день можно есть больше положенного и что очень немногие из поглощенных калорий превращаются в физический труд. И действительно, Аччеррито Портинари не приходилось слишком напрягаться, чтобы жить. Сначала как брату Пиджелло, представителя Банка Медичи в Милане, а затем как его преемнику, когда отец отправился в мир иной.

— Просто занимаясь вашей работой, мессер Аччеррито, – ответил Леонардо, слегка улыбаясь.

— У вас есть деньги для инвестиций? – Улыбка Аччеррито стала шире и сердечнее. – Это прекрасная новость. Вы обратились к нужному человеку. Банк Медичи для вас открыт, в лице моей скромной персоны.

Это упоминание о Банке Медичи успокоило Леонардо. После смерти брата, Пиджелло, у Аччеррито возникло немало проблем с платежеспособностью. Более того, в какой-то момент Лоренцо де Медичи решил закрыть миланский филиал, и престижный дворец у Порта Комазина, с резным порталом и фресками Фоппа^[14], был даже выставлен на аукцион. Но потом удача повернулась к Аччеррито лицом: он нашел новых инвесторов, среди коих был некто Джованни Портинари – общего у них не было ничего, кроме фамилии, и, кстати, его знал и Леонардо. Аччеррито возобновил старую деятельность, точно так же, как это делал его отец. Он давал ссуды, инвестировал, обменивал аккредитивы, и по многим признакам было видно, что дела у него идут более чем хорошо.