Книга Лучше не знать, страница 60 – Виктория Шмелева

— Уверен, что все наяву. – Арсений поцеловал ее дрожащую руку. На губах словно отпечаталась жесткая сеточка кружева. – Если бы вы знали, как я счастлив лицезреть вас в добром здравии!

— Бог мой, вы живы! Господь услышал мои молитвы! – горячо воскликнула Лили, но тут же помрачнела. – Или я впала в безумие и вижу призраков.

— Разумеется, я жив, – улыбнулся Арсений. – О каких призраках вы толкуете?

— Так вы же… так мы вас… Нет, это какая-то чудовищная ошибка, – пробормотала Лили. – Я твердила, что все неправда, а мне говорили, что вы… что вы скончались…

На глазах ее, обрамленных розовым, выступили слезы.

— Постойте-ка, – Арсений нахмурился. – Кто вам такое сказал?

— Батюшка, Луша, Викентий Ермолаевич, – виновато перечислила Лили.

— Ах Викентий Ермолаевич! – саркастически протянул Лесновский. – Сие, разумеется, меняет дело. Что еще наплел этот господин?

Лили сбивчиво поведала, что Чистищев со своими людьми отбил ее у разбойников и доставил к отцу. Тот рвал и метал, но был сильно напуган: беглую дочь не могли добудиться почти неделю. Викентий ежедневно приезжал с визитами, и они с Озерцевым-старшим сделались почти приятелями. Лишь недуг спас Лили от родительского гнева. Когда недавно она начала вставать с постели, ей сообщили, что Арсения нет в живых. Викентий все подтвердил: он лично присутствовал на похоронах. После неудавшегося побега отец поначалу запрещал Лили покидать усадьбу, но потом, ввиду исключительно печальных обстоятельств, все же позволил навещать в фамильном склепе бывшего жениха.

— И когда же я, как изволил сообщить мой дражайший племянник, почил в бозе? – осведомился Арсений. – Давно ли?

— Почти три седмицы тому, – голос Лили дрогнул.

— Так-так-так…

Мысли Лесновского опережали одна другую. Ясно одно: на сей раз Чистищев превзошел в подлости самого себя. Один бог знает, как ему удалась сия мистификация. Надобно найти способ использовать это против самого Викентия. Иначе супостат никогда не уймется.

— Милый, милый Арсений, простите меня за легковерность! – Лили умоляюще сложила ладони. – Вы ведь живы? Все правда?

— Конечно, я жив! Извольте убедиться – вот вам моя рука. Она столь же тепла, сколь и ваша. Вот, потрогайте сами, не бойтесь!

Лесновский, хоть и было у него на душе скверно, старался говорить мягко, чтобы, елико возможно, успокоить и без того настрадавшуюся невесту. Та опасливо коснулась его запястья одним пальцем. Потом ухватилась за руку Арсения, будто ребенок.

— Да! Да! Она теплая! – Лили вскочила со скамейки и закружилась, словно в танце. Глаза ее сияли. – Арсений, какая радость!

— Простите меня, ангел мой, – откашлявшись, смущенно произнес Лесновский. – Ведь это из-за меня вам довелось пережить сей ужас. Но уверяю вас, он никогда более не повторится. Обещаю, мы вскорости воссоединимся и будем счастливы. Я верен своим клятвам. А пока лучше держать нашу встречу в тайне.

* * *

Теперь они виделись с Лили почти ежедневно. Рядом с ней Арсений чувствовал бодрость и принимался мечтать о том славном времени, когда все тяготы будут позади, враги – попраны, а они с Лили наконец воссоединятся. Но стоило невесте уйти, как Лесновского начинала мучить тоска, а после очередной неудачной попытки покинуть кладбище, коих было совершено уже множество, и вовсе охватывало отчаяние. Подчас Арсению казалось, что его, словно сказочного персонажа, околдовали, навели проклятие и он навеки обречен оставаться на погосте, ночевать в склепе и совершать променад меж могил, довольствуясь короткими встречами с Лили, которой, разумеется, быстро наскучит такой странный жених. Нет, ему нужно преодолеть невидимую преграду и выйти с кладбища. Домашние до сих пор считали Арсения умершим, и его мучила совесть за то, что он скрывает от них свое счастливое «воскрешение». С каждым днем уверенности, что ему удастся справиться с неведомой напастью и вернуться домой, а значит, и в мир живых, становилось все меньше.