Книга Лучше не знать, страница 178 – Виктория Шмелева

С улицы Федору показалось, что за окном второго этажа мелькнул женский силуэт, и теперь он все оглядывался, ожидая увидеть Анну. Но единственная женщина, вышедшая в залу, была молчаливая полноватая горничная в синем платье, белом фартуке и крахмальной наколке. Бесшумно ступая, она принесла поднос со стаканами и графин с лимонадом, потом нарезанные фрукты и какое-то мясное ассорти, на которое Федор даже не взглянул.

Тем временем в зале появились и встали в дверях, прямо напротив камина, еще два охранника. Казалось, рыцари – их отражение. Такие же здоровенные, темные и неподвижные, и позы очень похожи. А что костюмчики отличаются – так это мелочи. Федор был готов поспорить, что суровым бодигардам доспехи наверняка пришлись бы впору.

Наконец в сопровождении пятого охранника появился хозяин дома в ярко-алом спортивном костюме и белых кроссовках. По лестнице со второго этажа он спускался быстрым шагом, и заметное брюшко подпрыгивало в такт. Одет Корзинников был как стареющий тренер олимпийской сборной. Среднего роста, широколицый, круглощекий, с гладковыбритой башкой и маленькими круглыми темными глазками, Тимофей забавно поводил крупным вздернутым носом – точь-в-точь как бобер из передачи «В мире животных».

— Здоро́во, здоро́во, комсомольцы-активисты! – приветливо оскалился он, подойдя к столу, и с размаху шваркнул Лесновского по плечу.

Арсений лязгнул зубами и чуть не съехал под стол, но быстро собрался, выдал любезную улыбку.

— Доброе утро, Тимофей Ильич! Спасибо, что согласились встретиться с нами! Наше объединение…

— Да слыхал, слыхал я про ваш кружок. – Тимофей шумно прочистил горло и плюхнулся на кресло во главе стола. – Как бишь его? «Поток»? «Ручеек»?

— «Родник», – мягко поправил Лесновский, ужом выбираясь из мебельных тисков. – Если позволите, я расскажу вам, какие мы видим перед собой цели и какие ставим задачи.

— Ну валяй! – милостиво разрешил хозяин. – Как тебя звать-то? Запамятовал.

— Арсений Лесновский, директор объединения. А это мои соратники…

— Давай, директор Сеня, вещай, не тушуйся. Только покороче. Длинных речей с детства не люблю, – Корзинников оглядел гостей и подмигнул Федору. – А остальных, не обижайся, все равно не запомню: на имена память ни к черту.

Лесновский, стоявший навытяжку перед Корзинниковым, выглядел как провинившийся школьник перед завучем. Федору стало неловко, и он опустил глаза. Арсений сначала тоже немного смутился, но потом быстро взял себя в руки и довольно четко отрапортовал о работе «Родника». Федор ожидал, что Тимофей будет откровенно скучать, но тот слушал внимательно и задавал вопросы по делу. Когда Лесновский доставал из портфеля распечатку со статистикой (подготовился он, судя по всему, основательно) и возникла короткая пауза, Тимофей, кряхтя, дотянулся до блюда, сунул в рот кусок копченого мяса, проглотил, поморщился, потом махнул горничной, стоявшей за его стулом.

— Зина, минералки плесни, а то с утра в животе бурчит!

— Сию минуту, Тимофей Ильич! – негромко откликнулась она и через пару секунд подала стакан, где шипели и лопались пузырьки.

— А детворе лимонаду налей, – Корзинников кивнул на притихших гостей, которые так и не притронулись к угощению. – Видишь, сидят как неродные. У батьки Тимона так не принято. Сеня, слышь, чего говорю-то?