Книга Лучше не знать, страница 152 – Виктория Шмелева

— Какой ты стал аккуратист – прямо не узнать! – удивленно заметил Федор, глядя на начищенные приборы.

— Жениться тебе надо, Теодоро. – Витька разложил их на столе и загремел мерзлыми пельменями над кастрюлей. – Глядишь, наступит и на твоей улице праздник: чистота, порядок и трехразовое питание.

— Да какое питание? Ты же знаешь мои аппетиты!

— Вот это и настораживает, – многозначительно произнес Виктор. – Осмотрелся я тут и вижу: пора, пора дяде Вите брать над тобой шефство, пока ты мхом не зарос и с голоду не помер.

— За заботу спасибо, дядюшка, но насчет женитьбы я как-нибудь сам решу, – сухо ответил Федор. – Лучше про себя расскажите. В порядке шефства и обмена опытом. Кто ваша супруга? И давно ли вы в счастливом браке?

— В феврале будет три года, – Копейкин расплылся в довольной улыбке. – А с женой моей ты знаком, между прочим. Угадаешь, кто она?

— Мила? – Федор почему-то представил свою бывшую рядом с Виктором, и ему вдруг стало неприятно.

— Какая Мила? – Копейкин наморщил лоб. – А… Да ну тебя! Нет, брат, холодно! Вот тебе первая подсказка: она работает в нашем универе.

— Слушай, я бабам твоим из канцелярии да из деканата еще тогда счет потерял, – отмахнулся Федор. – Тем более столько лет прошло.

— Даю вторую подсказку…

Тут из Витькиного кармана на всю кухню грянул марш «Прощание славянки». Копейкин, взглянув на экран, выпрямил спину и засиял лицом, как на пионерской линейке. Потом откашлялся, набрал в грудь воздуха и бодрым тоном ответил:

— Алло, Полюш! А я как раз собирался тебе звонить… Да… Ага… Да.

Женский голос в трубке что-то быстро говорил, но слов Федор толком различить не мог.

— Зашел навестить друга, – рапортовал, вытянувшись чуть ли не во фрунт, Виктор. – Да ты его знаешь: это Федор Рябинцев, он с нами тогда на практику еще ездил. Помнишь? Как, не помнишь? Ты чего? Представляешь, он в Несвитове живет, оказывается, а я и не знал. Что-о? Да какие, к черту, бабы? Я с ног валюсь, весь день не жрамши, ужин готовим. Поля, кончай этот балаган! – неожиданно рявкнул Копейкин, покосившись на Федора.

Тот тихонько поднялся и ушел в комнату, чтобы не мешать разговору. Минуты две Витька, понизив голос, еще бубнил что-то примирительное, а потом заглянул к Федору.

— Слышь, Федян, поговори с ней, а то она не верит, что мы тут вдвоем, а не в бане с девками…

— А мне поверит, что ли? – попытался отмахнуться Федор. – Что я ей скажу-то?

— Поверит-поверит! Скажи как есть! Ну, будь другом!

Витька сунул Федору трубку, и тот, вежливо поздоровавшись, подтвердил: так, мол, и так, сидим, ужин готовим, все по уставу, без нарушений. Голос женщины и ее манера говорить показались ему смутно знакомыми, но только когда она, удовлетворившись его отчетом, распрощалась и отключилась, до него дошло: это же Полина Ильинична! Та самая зануда-преподша с практики, которая нравилась Лукичу и к которой от безделья подбивал клинья Копейкин.

— Ну, Витек, ты даешь! Вот так новость! Долго ее уламывал? Или она тебя?

— На самом деле пришлось постараться, – улыбнулся порозовевший Витька. – Но ты ж меня знаешь. Ты на ее выверты внимания не обращай: она и раньше всех строить любила, да и ревнивая очень. А сейчас в положении, вот и психует. Мы пополнения ждем.

Виктор покраснел еще сильнее, но расправил плечи и орлом взглянул на Федора. Потом, спохватившись, выключил воду под разварившимися пельменями, перенес кастрюлю на стол и разлил напитки по фужерам: