Книга Лучше не знать, страница 151 – Виктория Шмелева

— Спасибо, дядюшка! – с чувством ответил Федор, приобняв друга. – Без вас бы я тут до рассвета провозился.

Федор Рябинцев

Конец 2007 года

В передней Виктор скинул пальто и ботинки, отволок свою часть пакетов на кухню и, не дожидаясь особого приглашения, принялся рыскать по дому, заглядывая в каждый угол.

— Что-то ищете, дядюшка? – крикнул Федор, когда хлопнула дверца буфета в комнате матери.

— Ищу сосуд, из которого благородному дону можно хлебнуть амброзии без риска наглотаться пыли, – Виктор появился на кухне с двумя фужерами из темно-синего хрусталя. – Но в этом доме, похоже, нормальных кружек не держат.

Громко чихнув, он стукнулся лбом о кухонный шкафчик, чертыхнулся, пристроил фужеры в раковину и включил воду.

— Беглый осмотр показывает, что дамы редко посещают это скромное жилище, – Копейкин брезгливо прищурился на пятнистую губку для посуды, потом намылил ее и начал с остервенением тереть емкости. – Подай-ка мне кастрюлю! Сполосну ее заодно. Теодоро, а где у тебя тарелки? Что-то я ни одной не вижу, а пельмени с газеты жрать несподручно.

— Хм, были где-то, – неуверенно ответил Федор, разбирая продукты. – Какие-то я выкинул, какие-то соседке отдал. А в шкафу разве нет?

Нашлись лишь две потрескавшиеся – еще бабушкины, трофейные, с розочками – и одна эмалированная миска с облупленными краями.

— Богато живешь! – заметил Копейкин, поливая их мыльной пеной. – Сервиз тебе на Новый год подарю, а то хозяйство как у домовенка Кузи. Ни тебе жратвы, ни посуды человеческой, ни мебели. В холодильнике шаром покати. В комнате ларь огромный торчит. Прям гараж для мотоцикла. Или ты в нем черепки с раскопок держишь?

Федор расхохотался, едва не расплескав воду для пельменей. Только сейчас он понял, как сильно скучал по Витькиному брюзжанию.

— Да ну тебя, Витек! Какой, к черту, мотоцикл? Это кровать моя, – Федору захотелось похвастаться. – На заказ делали, прикинь?

— Крова-ать? – вытаращился Копейкин. – Да ладно!

Он снова нырнул в спальню. Федор поставил кастрюлю с водой на огонь, сыпанул туда соли и отправился вслед за другом.

Копейкин с недоумевающим видом застыл напротив щелыгинского подарка. Потом подошел ближе, отворил дверцу, заглянул внутрь, пошуршал на полках. Федор не мог припомнить, чтобы кто-то настолько бесцеремонно вел себя в его доме, тем более что никому другому он такого и не позволил бы. Но Витька и в студенческие годы тактичностью не отличался: просто не знал, что можно вести себя иначе.

— Видишь, какая резьба? – Федор любовно погладил переднюю стенку.

— Я, конечно, в художествах ни черта не смыслю, – Витька почесал в затылке, – но, как по мне, это больше похоже на ящик для контейнерных перевозок. Как в нем спать-то можно? Ума не приложу…

— Спится прекрасно, уж можешь мне поверить! – буркнул Федор. – Намного лучше, чем в обычной постели. Впрочем, вам не понять, дядюшка. Пойдемте-ка лучше ужинать!

Они вернулись на кухню, и Федор принялся шинковать огурцы и помидоры в отдраенную Витькой миску. Слава богу, приборы нашлись сразу. Копейкин потребовал чистое полотенце и собственноручно протер пятнистые мельхиоровые вилки и ножи, придирчиво их оглядывая. В его кармане то и дело тренькал телефон: судя по всему, приходили сообщения. Отложив полотенце, Виктор достал аппарат, постучал по кнопкам, поморщился, покачал головой и сунул мобилу обратно.