Книга Лучше не знать, страница 138 – Виктория Шмелева

— Друзья мои, бессонница не дает ни спать, ни проснуться по-настоящему, уж поверьте старику, – разглядывая рисунок, произнес Пыж. – Однако в лечении могут сработать подчас самые неожиданные вещи. Наш любезный Федор Назарович намучился тогда, вот и уснул. Ему не до страхов было. Но сейчас нам помогла бы правильная ассоциация, я полагаю.

— Чтобы наладить мой сон? – уточнил Федор.

— Да, хотя пока не представляю, как это сделать. – старик хитро улыбнулся и покосился на нахмурившегося Петра, который по-прежнему сидел, вперившись в рисунок, и что-то шептал себе под нос. – Может, у Петра Даниловича есть соображения?

— Есть! – Щелыгин наконец оторвался от рисунка. – Я вспомнил, где видел такую. Пару дней мне на расчеты. Потом я ее начерчу. Ну, и сама работа… По времени сейчас не скажу, но сварганим уж точно не хуже, чем в усадьбе твоей. А то и лучше.

— Петр Данилыч, ты чего, эту кровать делать, что ли, собрался? – От удивления с Федора сошел сон. – Но как я с тобой рассчитаюсь? Она же стоит, наверное, как дворец…

— Какие еще расчеты между своими? – Петр взглянул с недоумением. – Ты вон который месяц мучаешься. Тебе помощь нужна, что я, не вижу, что ли? А я подсобить могу. На то я и мастер. Мне работа в радость.

— Огромное спасибо, но я… не уверен, что могу принять такой подарок. Мне неудобно как-то, – Федор беспомощно взглянул на Пыжа. – Терентий Авдеевич, а вы что скажете?

— Скажу, что вы, Федор Назарович, будете терпеть гораздо бо́льшие неудобства, если откажетесь, – сочувственно произнес старик. – А если непременно хотите отплатить за услугу, то жизнь предоставит вам такую возможность. Не тревожьтесь понапрасну!

Федор Рябинцев

2007 год

Кровать получилась великолепная: просторная, уютная, продуманная до мелочей и очень красивая. Петр несколько раз лично являлся к Федору в дом, делал замеры, прикидывал, ворчал, что места маловато и Федор слишком высокий, дергал себя за волосы, что-то чертил в блокноте. От чаепитий на время пришлось отказаться, так как Щелыгин был занят под завязку, работал по ночам и даже перестал пить. Возилась с кроватью вся щелыгинская команда. Как они умудрялись выполнять остальные заказы, Федор не представлял, но через два месяца с небольшим «конурка», как любовно назвал ее Петр, была готова.

Ее специально собрали в мастерской, чтобы Федор оценил результат. Ни на собачью будку, ни на склеп, с его точки зрения, кровать совсем не была похожа. Скорее, на старинный вместительный сундук. Поверхность у нее была резная, темного дерева и чуть поблескивала лаком.

Сюжеты для стенок и дверцы Щелыгин выбирал сам, не ориентируясь на образцы. Просто финтифлюшки, цветы и листья показались ему скучными, и вся мастерская, высунув языки, вырезала героев из сказок, причем каждый – из своей любимой. Уж как они объединили все это на эскизе, оставалось загадкой, но одна сцена плавно перетекала в другую, и Колобок на боковой стенке мирно соседствовал с Емелей на фронтальной. Опираясь на Емелину печку, гляделась в зеркало прекрасная царевна, а в ногах у нее маршировали миниатюрные богатыри в полном боевом облачении. На другой боковой стенке натягивал тетиву лука Иван-царевич, а на плече у него гордо восседала лягушка. Дверца получилась не сплошная, а решетчатая и представляла собой древо жизни с тесно переплетенными ветвями.