Книга Лучше не верить, страница 78 – Виктория Шмелева

— Ну, что киснешь, Ромео? Увели из-под носа невесту с приданым? Так тебе и на-адо!

Лесновский, ко всеобщему удивлению, ходил счастливый и не скрывал своего счастья, улыбался мечтательно, но деловой хватки, вопреки прогнозам злопыхателей, не терял. Походка его сделалась еще более стремительной, одет он теперь был всегда с иголочки – никаких потертых джинсов и старых футболок, даже по выходным. Сотрудники сплетничали, что переезжать к библиотекарше начальник не торопится, зато почти каждый день водит ее то в театр, то в кино. А потом в доме Анны начался масштабный ремонт. Арсений заказал дизайн-проект, увидев который Глафира принялась жаловаться, что опять ей прибавится работы.

Федор старался не прислушиваться к сплетням. Набрал учеников, взял дополнительные часы в школе, много занимался кружком, читал, гулял, отвлекался как мог. Временами тоска отступала, и ему начинало казаться, что он исцелился. Но Несвитов – городок маленький. Случайно завидев библиотекаршу на улице или в супермаркете, Федор старался не попасться ей на глаза, а потом снова проваливался в депрессию. Лесновского Федор считал не только начальником, но и другом, поэтому и в мыслях не держал отбить Анну. Похоже, она к Арсению тоже неравнодушна, а это значит, что мешать влюбленным глупо. Но отпустить Анну никак не получалось. Особенно туго пришлось, когда Глафира мстительно сообщила: ремонт в Анином доме закончен, и Арсений, похоже, планирует перебраться к зазнобе.

Копейкин приезжал так часто, как только мог, – благо у него в Несвитове имелись дела по бизнесу. Однако Полина и маленький Виктор Викторович требовали внимания. Витька снова, как в студенческие годы, рвался знакомить друга с девушками, но Федор отказывался наотрез.

— Не нравится мне это, Теодоро, ой как не нравится, – сокрушался Копейкин. – Ты вот и в универе монахом жил, все ждал чего-то, а в итоге фигня получилась. Библиотекарше твоей этот целибат и высокие чувства по барабану, так что молодость зазря губишь, попомни дядюшкины слова! Не стоит оно того.

Щелыгин предлагал Федору подлечиться «беленькой».

— Как рукой снимет, Федор Назарович, точно тебе говорю! – с энтузиазмом шептал он, накрывая стол в мастерской для очередного чаепития. – Были страдания, а потом – раз, и нету.

Пыж, неизменно приглашаемый на посиделки, на этот раз принес к столу по-простецки в авоське двухлитровую бутыль кваса, оказавшегося очень вкусным. С авоськой контрастировал летний льняной костюм. Вообще старик в последнее время порозовел и выглядел молодцом, даже подстриг бородку, придав ей что-то испанское, и разгуливал щеголем.

— Вы, уважаемый Петр Данилович, предлагаете нашему другу забыться, принять, так сказать, обезболивающего, а тут надобно лекарство, – Пыж строго глянул из-под новеньких дорогих очков.

— Так что ж ему теперь, клин клином вышибать? – насупился Петр. – Та еще идея, между прочим. Добром не кончится.

— Господь с вами! – Терентий сделал протестующий жест. – Клин тут точно не подойдет.

— А что подойдет, Терентий Авдеевич?

Федор и сам понимал, что, должно быть, выглядит жалко. Вроде бы взрослый мужик, уже четвертый десяток, учитель, уважаемый человек, но не может взять себя в руки.

— Любезный Федор Назарович, – Пыж задумчиво поправил воротничок рубашки, – первым делом надобно прекратить от себя бегать и признать, что вы занедужили. Уж не обессудьте, но все влюбленные в некотором роде сумасшедшие Когда рядом нет объекта любви, человек не ест, не спит, страдает, испытывает заметные неудобства, у него даже может начаться жар или даже помутнение сознания. Такое состояние больше напоминает болезнь, не так ли?