Книга Лучше не верить, страница 147 – Виктория Шмелева

Надо показать все Федяну и посмотреть на его реакцию. Или не надо? А что он скажет? Если не знает ни о чем, то просто пошлет. Виктор убрал флешку, выключил ноутбук и отправился обратно на стадион, едва не забыв расплатиться. Заставил себя на время выкинуть Глашкин дневник из головы: сейчас у него есть другое дело.

Оказалось, что, несмотря на бодрые рапорты помощницы, два монитора из восьми не работают, причем один прямо над сценой, а другой сбоку от главной трибуны, где будут сидеть все несвитовские шишки (надо бы еще раз глянуть, кто из них заключил договор с «Родником»). Тут или срочная замена оборудования, или надо искать причину неполадки. Скорее всего, обрыв кабеля, а на проверку времени в обрез: скоро от «Родника» приедут принимать площадку. Видя, как долго возятся мастера, Виктор скинул пиджак и вместе с ними полез под сцену проверять, где не контачит.

В одном месте проблема обнаружилась сразу, и мастера ее быстро устранили. Виктор выглянул наружу. Монитор возле главной трибуны включился. Слава богу! Остался еще один, центральный. Витька снова нырнул под сцену. Мастера методично обследовали кабель, Витька ползал вместе с ними. И тут над головой вдруг раздались неторопливые шаги. Это еще кто там покрытие топчет? Сказано ведь сто раз, чтобы не шарились где не надо! Витька хотел было шугануть нарушителей, но вовремя остановился и прислушался.

— Здравствуй, здравствуй, голубчик Стефанушка! – пропел Лесновский. – Сколько лет, сколько зим!

— Здравствуй, Арсений, – сдержанно отозвался его собеседник. – Вот и свиделись.

Голос вроде бы знакомый, но чей? Говорили прямо у Витьки над головой, в углу сцены, ближе к правой кулисе. Стефанушка?! Может, это и есть таинственный С. из дневника?

— Рад, что ты приехал! А сколько меня завтраками кормил, а? Негоже так со старыми друзьями! Моветон!

— Мы с тобой не друзья, – глухо отозвался неизвестный Стефанушка. – И приехал я не помогать, а в надежде, что ты наконец одумаешься.

— А вы не торопитесь от меня открещиваться, ваше сиятельство, – голос Арсения стал жестче. – Гораздо выгоднее меня в друзьях иметь, нежели во врагах. Взвесьте все хорошенько!

Это что еще за тема? У душки Арсения, похоже, и без Глашки есть недруги. И почему «сиятельство»? Намек на благородное происхождение или издевка? Виктор, забыв про кабель, силился вспомнить второго собеседника, но никак не получалось. Они точно где-то виделись, и этот голос он слышал не раз, но… Со сцены, в просвет между досками, потянуло табачным дымом. Послышались легкие шаги: видно, Лесновский опять мельтешит. Он не любитель стоять на месте.

— Я все взвесил, – визави Арсения откашлялся. – И приехал попытаться отговорить тебя в последний раз от этой безумной затеи, от государственной диктатуры мертвецов. Неужели ты не понимаешь, что у каждого Наполеона есть свой Ватерлоо?

— Хватит сравнивать меня с этим неудачником! – взвизгнул Арсений. – В конце концов, это низко! А затея моя прекрасна, она само совершенство. Если… когда все удастся… мы поднимем безвременно почивших и невинно убиенных. Вернем все, что у нас украли наследники. Мы, все вставшие, создадим блистательную империю и будем вечно властвовать над живыми, над этими слабыми людишками, которым так не хватает твердой руки. Неужели тебе этого не хочется?