Книга Прах Барселоны, страница 31 – Джулия Лионе

Кирога обернулся к конторке. Машинистка в синей рубашке с готовностью ждала, когда можно будет дальше расстреливать буквы клавишами ее большой «Оливетти».

— Не доказывает, – повторил комендант, дабы она не забыла указать это в протоколе. – Что ж, приступим. Признаешь ли ты, подсудимый, что путем колдовства вступил в сговор с дьяволом и это помогло тебе избежать суда и казни после позорного снятия осады с Лейдена в Голландии?

— Что? Какой осады?

— Признаешь ли также, что колдовство и пособничество дьявола позволили тебе проникнуть к епископу Льежскому, принудить его к противным власти короля действиям, проникнуть в городской совет Намюра и принудить бургомистра к сдаче города?

— Отчего же меня допрашиваете вы? Где судья, где остальные члены верховного совета святого трибунала? Где прокурор и где моя защита?

Ни один мускул не дрогнул на челе великого инквизитора.

— Признаешь ли ты, что, будучи в сговоре с дьяволом, вошел в ближайшее окружение его светлости принца Хуана Австрийского, назначенного в Провинциях наместником короля нашего Филиппа Габсбурга Второго, носящего это имя?

— Где мой адвокат? Вы позабыли предоставить мне адвоката.

— Какого, к чертям, адвоката! Что ты несешь? – внезапно вспылив, вскричал кардинал. Но тотчас принял прежнее невозмутимо-бесстрастное выражение лица, опустил глаза к свитку и стал зачитывать вновь:

— Признаешь ли ты, что, будучи во власти сатаны, влиял на умы принца Хуана и его ближайшего окружения? Признаешь ли, что имел намерения убить принца Хуана, назначенного наместником в Провинциях?

— Вы позабыли добавить, назначенного наместником власти короля нашего Филиппа Габсбурга Второго, носящего это имя, – не сдержал улыбки Анхель.

Во взоре инквизитора вспыхнул недобрый огонь.

— Признаешь ли, что имел сношения с людьми из тайных отрядов, именующих себя «маки ́»? И наконец, признаешь ли, что, подстрекаемый дьяволом, все-таки лишил жизни его светлость принца Хуана Австрийского?

Анхель пожал плечами:

— Если я скажу «нет», вы меня отпустите, милосердный судья?

Кардинал откинулся на спинку стула и, скрестив на груди руки, припечатал его долгим изучающим взглядом.

— Вы все записали, брат Фернандо? Готовьте ваши орудия, товарищи. «Трон колдунов». Пожалуй, начнем с него.

«Трон колдунов» выглядел как самое обыкновенное кресло, но сплошь утыканное острыми шипами, оно было черным от крови и страшно воняло, на нем висели куски мяса, видны были застрявшие осколки костей.

Едва Анхеля приволокли обратно в камеру, бросив у двери, он открыл глаза и обнаружил, что тюрьма горит – все вокруг светилось и мерцало, языки пламени плясали, взвиваясь к потолку. До Анхеля доносились голоса других заключенных. Но надрывней прочих звучал голос его ангела, его Марии. Последняя приятная иллюзия в аду.

А может, это вовсе не бред? Может, вслед за ним приволокли сюда и ее? И тоже пытают? На самом деле он слышит ее зов о помощи сквозь это адово пламя?

— Кто такая Мария? Кто она такая? – донеслось сквозь гул. Анхель поднял голову. Тьма, кромешный мрак. Он не ответил.

Резкая боль заставила осознать, что его руки раскинуты в стороны и привязаны к дыбе. Двое палачей крутили лебедки.

— Хосе, милый мой. Хосе, не отдавай меня им на растерзание. Хосе, милый мой…