Книга Прах Барселоны, страница 127 – Джулия Лионе

Тео привлек ее к себе.

— Тише, тише, – он мягко обнял ее, стал гладить по волосам.

Джоана, расплакавшись, уткнулась лбом в его водолазку. Он провел большим пальцем по ее щеке, стирая слезы, она вздрагивала от тихих, давящих рыданий, клокотавших в горле после перенесенного напряжения.

— Ну все, не плачь. – Тео приподнял ее подбородок. Секунды три они смотрели друг на друга, замерев и не дыша. Джоана перестала всхлипывать. Тео наклонился, осторожно коснувшись носом ее виска, скользнул уголком рта по мокрой щеке, поцеловал сомкнутые веки. Джоана поддалась чувствам, потянулась, поймав губами его губы. Ее окутало блаженное тепло, ощущение защищенности, которое исходило от его сильных рук, вдруг сжавших ее так крепко. Он целовал с нежностью, какую не ожидаешь от такого сухаря. Обнимал бережно, будто Джоана была Розой, а он – Маленьким принцем. Ее колени подогнулись.

И тут точно током пронзила мысль: что они делают?

Она отпрянула, вперив в Тео испуганные глаза. За долю секунды Джоана, к своему несчастью, успела заметить, как в его лице чувство влюбленности – совершенно искреннее, неподдельное, светлое – сменяется темным равнодушием, а следом горечью. Она увидела это точно на видео с замедленной скоростью.

Она его отвергла! Он этого не простит!

«Нет! – пролетело в мыслях. – Что же я наделала? Я его спугнула. Нет! А как же субординация?»

Тео смотрел на нее, все еще держа в объятиях. А потом с неохотой разжал руки. Ладони скользнули от лопаток к плечам. Он отпустил ее и стал пятиться, губы сжаты, глаза – бетон.

Она его отвергла, он возненавидит ее, себя, мир… Что теперь делать?

— Тебе нужно выпить. Будешь виски? – проронил он.

— Да.

И они прошли в гостиную.

Он исчез за дверью, ведущей в кухню. Минуту оттуда доносилось нервное хлопанье дверц шкафчиков. Джоана обогнула журнальный столик с шумящим на нем ноутбуком, села на диван в ярких пятнах пионов на обивке. Со стены на нее с упреком смотрела «Мадонна» Дзоппо. Тео вернулся с бутылкой «Аберлауэра», протянув стакан, в котором плескалось темное золото солода.

Джоана посмотрела на него виновато. И глаза его, слава богу, потеплели. Он улыбнулся одним краем губ.

— А ты? – спросила она, принимая стакан.

— Я не пью.

— Откуда тогда виски?

— Гаэль притащил.

Джоана залпом выпила, скривилась и вернула Тео стакан. Какой кошмар! Они только что целовались? Как теперь с этим жить?

Он налил еще. Джоана бесконтрольно обхватила стакан, чувствуя под пальцами холодное стекло, в теле разлился жар, веки отяжелели. Подобрав под себя ноги, она сделала еще один глоток. Тео присел на подлокотник дивана.

Надо все забыть! Сейчас все забудется. Еще глоток. Ничего не было. Это лишь наваждение, усталость, стресс.

От виски исходили оттенки карамели, влажного дуба и совсем немного спирта. Джоана перевела виноватый взгляд на Тео.

— А теперь рассказывай, что произошло. – Он отставил бутылку на пол и скрестил на груди руки.

— Он как удав: душит… он пытался внушить мне, что ты больной. Тео, нам нужно поговорить. Мы же напарники… Нам работать вместе! Ты должен сказать мне, почему все знают… а я нет… – У нее немного заплетался язык. Тон был обиженным. Алкоголь начал действовать.

— Что ты хочешь узнать?

Джоана поняла, что не может пересилить себя и спросить, почему он принимает антидепрессанты, кто такой отец Бенито, что он сделал с Тео в детстве? Она глянула на него. Ну хотя бы не обиделся. Кажется, Эстеве Пальярес прав – окситоцин убивает критическое мышление.