Книга Метафора, страница 97 – Константин Образцов

Сменившийся в восемь утра молодой охранник показал, что Семенцов явился минут за десять до его сменщика, через полчаса после того упавшего на пол с проломленной головой. Это было странно; охранник спросил Семенцова, отчего он так рано пришел на работу, да еще и в субботний день, а тот ответил, что вспомнил о каком-то деле, которое нужно доделать. Кроме этого, ничего не проясняющего воспоминания, Ингрид удалось найти только какого-то школьника, который прогуливал урок геометрии и видел, как со стороны горящего дома быстро шел, сгорбившись и сунув руки в карманы, некий немолодой мужчина.

Я замолчал и принялся за остывающие блины. В полумраке паба глаза Алины тускло светились, как пыльные изумруды. Она отвела взгляд, отодвинула в сторону стакан, в котором плеснулись лед и янтарь, и стала рассматривать бумаги и фотографии, лежащие перед ней на столе. В осенней мгле за окном монотонно шумел дождь, и тяжелые капли, срываясь с откосов, барабанили по подоконнику.

— Чем занимались люди, которых перестреляли в букмекерской конторе?

Я тряхнул головой, зажмурился и снова открыл глаза. Наваждение исчезло: через широкие окна лился свет белесого дня, на пластиковой столешнице темнели застарелые липкие пятна, у входа в кинотеатр жужжали аттракционы и слышался детский смех, за стойкой с бургерами какая-то женщина раздраженно бранила апатичного долговязого продавца. Чертов солнечный луч, холодный, как хирургическая игла, пронизал туманную дымку и снова вонзился в висок — даже дыхание перехватило. Мне срочно нужно было или выпить, или выспаться, а лучше и то и другое.

— Карен и Давид держали магазины в «Летучем Голландце», но в основном крутились вокруг Гагика и его конторы, — ответил я. — Самсон и Паша работали кладовщиками в порту, а Юра вообще таксовал.

— И никакого криминала?

Я вздохнул:

— Давайте я кое-что расскажу вам об Острове?

— Может быть, на «ты»? — предложила Алина. — Так проще.

— Пойдет, — согласился я. — Когда я приехал сюда, то разобрался в местной бесхитростной преступной жизни всего за неделю: уютный бордель «Малинка», который содержит мадам Полина и который никому, кроме озабоченных ревнивых жен, не причиняет беспокойства, да нелегальная рыбалка с контрабандой левого алкоголя, которым занимаются Вова Якорь и Юля Волкодав из рыболовецкой артели в Демидовке. Гагик, конечно, мухлевал со ставками у себя в конторе, но совершенно точно на статус крестного отца не тянул.

— А что насчет того, что нельзя называть?

— То, чего нельзя называть, периодически попадает сюда через грузовой Порт, и контролируют это ребята Вовы Якоря, — сказал я. — Но количество этого совершенно мизерное, барыжит им бармен Гоша из «Последнего причала», и состояние на такой торговле он не сколотил: у нас тут все-таки Остров, а не мегаполис, публика придерживается традиционных ценностей, а потому предпочитает бухать. Я каждого потребителя этой дряни знаю поименно. Криминальная рутина у нас сводится к хулиганству, вандализму, семейным скандалам, к дракам по выходным между заводскими и портовыми и ритуальным побоищам в Парке после футбольных матчей, но совершенно ничего из перечисленного даже приблизительно не могло стать причиной стрельбы в букмекерской конторе или жестокого убийства Семенцова.