Книга Метафора, страница 94 – Константин Образцов

Снаружи было серо, пасмурно и промозгло. 20 октября на Острове только начинается настоящая осень: когда на материке уже лупят во все стороны ветра и ледяные дожди, безжалостно смывая в черноту луж золото и багрец, у нас только расцветают осенние краски, и деревья стоят как палитры импрессиониста, вдохновенно смешавшего оранжево-алый, темно-зеленый и рыжий. Мокрые желтые листья прилипли к потрескавшимся бетонным ступеням. Пахнущий морем и гарью ночной туман уже рассеялся, смешавшись с дымкой на небе. В неподвижном безветрии мерцали сине-белые маячки скорой и полицейской «буханки». Рядом с крыльцом худощавый участковый Бородин старательно втолковывал что-то двум женщинам и сумрачному мужчине в форменной куртке Верфей. Женщины были заплаканы и наспех одеты в пальто поверх домашних халатов и калоши на босу ногу. Двое молодых патрульных негромко переговаривались, посматривая на группу крепких бородатых мужчин в рыбацких штормовках, собравшихся чуть поодаль, рядом со стоящим тут уже не первый год заржавленным синим трактором на сдутых колесах. Слухи о том, что случилось с Семенцовым, уже явно пронеслись по Демидовке и Верфянке, а к обеду об этом будет знать и весь Остров, даже если наш канал новостей не скажет об этом ни слова.

На другой стороне узкой улицы, укрытые густой багровой и изжелта-зеленой листвой, виднелись заборы и крыши домов частного сектора. Краснели россыпи рябиновых ягод. Всего в паре сотен метров отсюда еще поднимался вверх серый дым над обугленными руинами дома убитого Ивана Ильича Семенцова. Дорога направо вела через кварталы пятиэтажек Верфянки к производственному предприятию Метафоры; налево она уходила к грузовому Порту и деревне Демидовке, откуда, судя по всему, и явились к крыльцу администрации угрюмые мужчины из рыбацкой артели, чтобы мрачным молчанием почтить трагическую смерть хорошо знакомого им главы Старгородского сельского поселения.

— Вас подвезти? — спросил я.

— Да, — сказала Алина.

Чумазый рыже-белый кот, озираясь, перебежал дорогу, петляя меж грязных луж и выбоин в старом асфальте. Штатный автомобиль нашего отдела уголовного розыска стоял у противоположной обочины: видавший разные виды темно-зеленый «Гранд Чероки» с порыжевшим от ржавчины «кенгурятником». Группа мужчин рядом с трактором увеличилась; несколько человек неприязненно смотрели на меня, перешептываясь сквозь зубы. Я сел за руль и протянул руку, чтобы открыть дверь Алине.

— Какой раритетный автомобиль, — заметила она, усаживаясь рядом. — Но ароматизатор не помешал бы.

— Говорят, что некогда на нем ездил сам Шеф, — сказал я. — Уверен, что в те времена он тоже обходился без пахучих саше.

Труп Семенцова должны были доставить в морг и подготовить к вскрытию минимум минут через сорок, и я предложил Алине заехать в «Летучий Голландец», наш единственный торговый центр, небольшой, двухэтажный, с кинотеатром и фудкортом, где подавали вполне сносные завтраки. Тревожным подобием сна мне удалось забыться только под утро, а уже через три часа Ингрид, разбуженная телефонным звонком, растолкала меня, немилосердно вырвав из забытья. Я не успел даже умыться толком, не говоря уже о том, чтобы позавтракать, и крепкий кофе сейчас пришелся бы очень кстати.

— Да, с удовольствием, — согласилась Алина, — мне там понравилось.