Книга Метафора, страница 232 – Константин Образцов

В этот раз декорации были такими же, разве что чуть больше сухих листьев лежало на выщербленных ступенях здания администрации, где принял лютую смерть очередной глава сельского поселения, и те же статисты шептались вокруг, будто античный хор, лишь поменялись некоторые персонажи. В Отель заехал за ней не Чурилов с бойцами, а новый начальник местной полиции, немолодой уже, но энергичный дядька, и он же представил ее Гедеону. Теперь Алина была совершенно точно уверена, что при встрече с ней к нему начинает возвращаться память, хотя больше это было похоже, как если бы ему внезапно направили прямо в глаза ослепительный луч мощных прожекторов: он жмурился, мотал головой, а в разговоре периодически словно бы зависал, глядя внутрь себя. Вместо Светы в команде угрозыска теперь присутствовал Кеша — долговязый, очкастый, идеально подобранный на роль нескладного умника, — но фигуристая красавица Ингрид была на месте, хотя Алина предпочла бы, чтобы было наоборот, ибо интуиция подсказывала, что в этом варианте реальности их с Гедеоном связывает что-то большее, чем работа. Вместо усатого выпивохи, ассистировавшего ей прошлый раз в прозекторском зале, с ней работала великолепная Мара, вампирский шарм которой как нельзя лучше подходил готическому стилю больницы. В этот раз обошлось без драматичных находок и многозначительных улик, но Алине в них не было нужды: она собиралась просто пробыть рядом с Гедеоном как можно дольше затем, чтобы подменная память, уже очевидно начавшая давать сбой, уступила место истинной, и тогда…

Странно, но Алина действительно воспринимала Гедеона и Матвея как двух разных людей, две личности, хотя прекрасно осознавала, что это лишь ментальные креатуры, живущие в Гронском, которого видела перед собой. Более того, они оба ей по-своему нравились: в Гедеоне были решительность и обаяние плохого парня с золотым сердцем, в Матвее — интеллектуальная харизма и очарование легкого раздолбайства, но оба они — как странно звучит! — ей нравились больше, чем манерный мизантроп с замашками супергероя, которому до безумия вскружила голову недалекая вздорная девица и память которого ей следовало вернуть. Да и смотрели они на нее так, как никогда не смотрел он, с искренней симпатией и интересом.

Все шло как обычно, они рассматривали обрывки служебного бланка, прибитого гарпуном к телу главы сельского поселения, — Алина заметила, что Ингрид, наклонившись вперед над столом, едва не улеглась грудью на Гедеона, — но все изменилось, когда вошел Леонидыч и торжественно объявил, что получил в Метафоре запись с камеры наблюдения:

— Вот наш злодей!

Алина посмотрела и обмерла. На экране появился человек в черном, с ружьем в руках входящий в букмекерскую контору, а через несколько минут расстреливающий водителя автомобиля; на следующей записи он же вошел ранним утром в здание администрации сельского поселения, причем оба раза словно нарочно взглянул прямо в камеры так, чтобы не оставалось сомнений. Происходящее не объяснялось никакой логикой: Алина прекрасно знала, что несчастного главу администрации изуродовал кастетами и добил гарпуном Викентий, а публику в букмекерской конторе расстреляли верные своему стилю Григорий и Константин — черт, она даже знала, что девушка в автомобиле осталась жива, потому что у них кончился лимит по тарифу, а доплатить за убийство душила жаба! Но начальнику полиции выдали эту запись в Метафоре, и это означало либо смену сценария для человека в черном, либо начало какой-то новой игры, затеянной на самом верху. Как бы то ни было, ничего хорошего попытка захватить мнимого преступника местным сыщикам не сулила.