Книга Метафора, страница 122 – Константин Образцов

— Как клопов! Как клопов!!!

Огнеметчик в кузове заметил нас, но тут «Шевроле» поравнялся с выбитым мной окном, и он развернул турель в сторону, заливая пламенем пространство бара. Перед нами в нескольких метрах через дорогу чернел Парк; мы перебежали улицу и вломились в заросли.

Рев пламени и крики стихли у нас за спиной. Через несколько минут мы выбежали к площадке с аттракционами; я почувствовал, что сбил с непривычки дыхание, и остановился.

Колесо обозрения и карусельные лошадки застыли в жуткой немой неподвижности. Необычно густой туман опустился на землю: он тяжелыми пологами стелился над самой травой, среди темных стволов и кустарника так, что в десятке шагов впереди ничего не было видно, но небо осталось ясным, и огромная полная Луна, низко придвинув к Земле свой мертвенный серый лик, освещала потусторонним сиянием верхушки деревьев.

— Нам нужно добраться до Нового города, — сказала Алина. — Там безопасно.

Она посмотрела на часы и воскликнула:

— О нет!

На циферблате снова мигал красный сигнал. Мы быстрым шагом пересекли площадку аттракционов, и тут из окутанных туманом глубин парка раздался низкий, протяжный вой. Он долго звучал на одной угрожающе-басовой ноте, потом разделился на два хриплых голоса и постепенно затих. Через несколько секунд раздался крик: кажется, кричала женщина. Направление определить было сложно, туман и деревья искажали звуки, но похоже, что и вой, и крик неслись откуда-то спереди. Гадать не имело смысла: в паре километров впереди находилась развилка дорог, ведущих к Новому городу, поэтому выбор между тем, чтобы блуждать и прятаться или бежать, я сделал в пользу последнего. Туман скрыл ориентиры, но, к счастью, за этот год я исходил весь Парк с юга на север и с запада на восток. Снова зазвучал вой: теперь в нем явно слышалось свирепое, хищное двухголосие.

— Лучше поторопиться, — сказал я.

Алина кивнула, и мы перешли на бег. Опять крик, теперь уже совсем рядом: на этот раз в нем зазвучала отчаянная, предсмертная мука, захлебнувшаяся хрипом агонии. В тумане чувствовалось движение, стремительные темные тени заставляли призрачные пологи извиваться причудливыми клубами. Мне показалось, что я слышу еще какие-то звуки, похожие на тонкое монотонное пение флейты. Бежавшая чуть впереди Алина резко остановилась; я едва не налетел на нее, а потом чуть не споткнулся о распростертое тело. Это была девушка: из безжалостно растерзанной шеи еще струилась темная кровь, пропитывая рыхлый гравий, обращенное к луне пепельное лицо покрывали рваные раны, кисть лежащей на груди, согнутой в локте руки держалась на тонком, окровавленном лоскуте кожи. Рядом валялась спортивная сумка, из которой торчала рукоятка крикетной клюшки.

— Шла с тренировки, — прошептала Алина.

Теперь уже точно бессмысленно было прятаться или бежать обратно — оставалось только попробовать достичь спасительной развилки быстрее, чем нас настигнет то, что убило несчастную девушку, — но далеко уйти не удалось.

Впереди из тумана выступила высокая человеческая фигура, облаченная в длинное черное одеяние, ниспадающее до земли. Лицо скрывала огромная белая маска, подобная той, что надевали актеры в античном театре: провалы глаз и искривленного рта складывались в трагическую гримасу, а верхняя часть головы вытягивалась вверх десятками извилистых, длинных тонких рогов. Человек поднес руку ко рту, и я услышал тонкий посвист, похожий на звук охотничьего манка, на зов которого из тумана вышли и встали по обе стороны от хозяина два чудовища. Я не сразу узнал в них гигантских черных догов: морды собак были измазаны светящейся краской, изображающей адское пламя, а на боках той же краской грубо намалеваны контуры и ребра скелетов. Мне показалось, что каждый из них ростом как минимум с пони, а может быть, это туман и фосфор меняли пропорции. Доги уставились на нас и зарычали так, что от низкого, глухого звука завибрировала земля.